Апофеоз Судьбы

– О, брат, велика ваша вера, но нельзя быть неразумными. Вас схватят у самых ворот, уж в этом не сомневайтесь! Господь свидетель, я хочу вам помочь…

– Мы не оставим Мартина в беде, да и путь мы прошли не близкий – обратно не повернем. Что вы предлагаете?

– Взяв крест, братья, обратно уже не повернуть, – согласился мужчина, – следуйте за мной, я покажу вам безопасный путь к городу и приведу к Мартину.

– Как нам его найти? – спросил Эдвин.

– Он сам найдет вас, об этом не беспокойтесь. Братья говорили, что он хочет дать вам особое наставление. Если вы хорошо знакомы с Мартином, то вам должно быть известно, что он ничего не делает просто так.

– Я знаю Мартина много лет, незнакомец, но впервые слышу, чтобы он кем-то повелевал, – сказал Фабиан.

– Да, это скорее я не так выразился, но ход моих мыслей, считаю, вам ясен.

– То есть, ты хочешь сказать, у брата Мартина для нас есть особое повеление? – спросил Эдвин. – Что же вы тянете, что он вам сказал?

– Миссия! – сказал мужчина. – У него для вас особая миссия.

– Пресвятая Мария! – взмолился Эдвин. – Скажете вы что-нибудь или нет?

– Ох, да вы меня впрямь высоко ставите! Ничего я не знаю. Спросите сами Лютера, он вам все и расскажет, – ответил человек, озадаченно запрокинув голову. – В конце-то концов, мы сдвинемся сегодня с места?

Фабиан потер озябшие ладони, подул на них и, извинился перед незнакомцем.

– Не совершил ли Мартин чего страшного? Вижу, вы серьезно взволнованы. Не сделался ли он врагом католической церкви?

– Многое изменилось за последнее время… Вершится судьба тысяч, а может, и всего мира, но лишь немногие даже из нас понимают это. – Каждая его эмоциональная фраза сопровождалась поднятием на носочки и восклицанием, присущим успешным студентам. Он продолжал. – Рим готов провалиться под землю от гнева. Никто не знает, что произойдет сегодня ночью, а строить надежды на завтра не возьмется ни один пророк, не то что мы. Реформация 12 , – это пороховая бочка, которую нужно заложить под старый мост, иначе не построить нового. Кто знает, быть может, через сотни лет наши имена будут написаны в рукописях архивариусов?

12

Реформация – широкое религиозное и общественно-политическое движение в Западной и Центральной Европе XVI – начала XVII века, направленное на реформирование католического христианства в соответствии с Библией.

– Как тебя звать, незнакомец? – протянул руку Фабиан Сарто. Он вежливо смотрел в эти большие глаза, пронзительно добрые и простые.

– Меня зовут Каспар Аквила, я друг Мартина.

Он лихо вскочил на седло. Уж сил ему было хоть отбавляй! Черный жеребец двинулся в сторону города.

Повозка тронулась по следу за незнакомцем, мелькающем впереди при каждой вспышке молний. Вскоре ливень стал утихать, оставшись где-то позади.

Все кругом впитала в себя таинственная полутень. Оставались лишь несколько светлых отблесков на поверхности луж, заполнивших придорожные канавы. Луна влюбила в себя Фабиана. Он никогда не замечал ее красоты так, как в ту ночь.

ГЛАВА 4

Недалеко от главных ворот к ним снова присоединился их провожатый, и копыта его коня мерно цокали по мостовой, рядом с повозкой, пока он вполголоса переговаривался с возницей, объясняя путь к дальнему, более удобному для них въезду. Уже близился рассвет, когда повозка остановилась у небольших ворот, ведущих на узкие улочки спящего города.

Жители Виттенберга были очень взволнованы последними событиями, а когда речь шла о гостях в городе, они запирались и напрочь отказывались с кем-то говорить. Вероятность навлечь на себя беду была настолько большой, что люди с опаской относились ко всем незнакомцам, старались их избегать.

В потемках этой ослепительно-черной ночи светило лишь мутное пятнышко луны. По расплывшейся поверхности небес скользили темные облака, поглотившие отдаленные небесные тела. Лишь над шпилем собора легко пульсировала одна упрямая звезда, именуемая Северной. Взглянув на нее, Фабиан вспомнил место в писании, где говорилось о волхвах, ищущих Иудейского Царя, следуя за Вифлеемской путеводной звездой. Они валились с ног, но не отступали, потому что верили в важность свей миссии. Волхвы знали ценность каждого проделанного шага – он приближал их к Истине.

Виттенберг показался пустым, лишь столбы дыма, поднимающиеся от крыш фахверков, указывали на то, что в городе кто-то есть. Пустующие поля сменялись населенными участками, в воздухе не прекращались игры мелких насекомых, которые сопровождались беззвучным вальсом.

Эта ночь была самая тихая. Стоило лишь путникам пройти мимо какого-то дома, как окна тут же прочно запирались ставнями. Люди были пуганы, перешептывались и тихо ждали. Они давно уже легли бы спать, но что-то тревожило их сердца, не давало глазам сомкнуться. Может, поэтому привратник не спешил открывать им ворота, и оставалось только ждать, а потом снова трястись по улицам города в поисках ночлега.

– Расскажу одну историю, иначе ты сейчас уснешь. – Сказал Фабиан, легонько толкнув Эдвина в плечо.

– Я подремлю, а ты разбуди, когда начнется самое интересное, – отяжелевшим языком проговорил Эдвин, сонно улыбнулся и, скрестив руки, прижался к жесткой спинке сиденья.

– Ну, не знаю. Вряд ли уснешь от такой истории. Мне было шестнадцать лет. Тебе, напомню, тогда было всего тринадцать. Я хотел поступать в Виттенбергский университет, очень хотел стать адвокатом. Возможностей у меня тогда было много. Деньги на экзамен были собраны еще до того, как я посетил свой первый семинар. И, поверь, я стал бы адвокатом, не случись со мной эта беда.

Эдвин еще больше сузил глаза. Они блестели лишь в уголках, и увидев их блеск, Фабиан продолжал рассказ.

– Помню, словно это было вчера… – почти неслышно сказал Фабиан. – Я пробивался сквозь узкий ряд колонн, обходя разношерстные группы вагантов через двустворчатые двери туда-обратно раз семьсот на дню. При этом не замечал вокруг никого. И однажды, под рев осеннего неба, несясь как сумасшедший, я сильно врезался в кого-то и упал. Отряхнувшись, я поднял глаза. Передо мной стояла девушка разящей красоты… И откуда только взялась!

– Да ты что, – рассмеялся Эдвин, потирая лицо. – А я-то думаю, к чему это он ведет?

– Мне эта девка за год душу вымотала. Не будет тебе никакой романтики.

– А я не хотел, – проскулил Эдвин.

– Мы прятались с ней в одном из домов ее дяди. Он построил несколько фахверков, заселил жильцами, а первый ему был так дотошен, что он оставил его пустым. Ее дядя был другом какого-то богатого сановника. Ходили слухи, что они вдвоем получали чистыми под пять процентов из кармана каждого городского жителя, но это по разговорам. Никто не проверял, да и не столь важно. А важно то, что он был богатым от слова «везение».

– Давай-ка ближе к делу. – Эдвин, щурясь, посмотрел на довольного рассказчика. – Что такого сделала эта красавица, раз ты до сих пор ее не забыл?

– Мы с ней были вместе где-то полгода. Хорошо я за ней ухаживал, как полагается. Уже и жениться хотел, только все сорвалось, когда я ее пригласил на воскресное служение. Хотел ее приобщить к церкви, чтобы получить благословение, ну, ты понимаешь. Только вот, оказалось все не так просто. Такого отпора я еще не встречал. Можешь себе представить, как высокая, красивая девушка с прекрасным лицом, как у ангела, кричит, лает, как взбешенная собака?