Апофеоз Судьбы
Шрифт:
– Я не могу поверить! После всех твоих трудов, после всего, что ты сделал…
– Чему же ты удивляешься? Вспомни Господа. Он в совершенстве владел добром и смирением. И все же, фарисеи добились над Ним суда. Пора нам всем понять: дьявол восстал против Бога и всех святых.
Эдвин незаметно шагнул вперед и пристально посмотрел на Мартина Лютера – на человека, чье имя и слово разносилось эхом по городам всех германских земель в составе Священной Римской Империи германской нации. 17 В его лице не было ничего особенного. Иисус Христос, как многие полагают, тоже не отличался особенными чертами лица. Вся Его исключительность была в умении передавать слово, обладающее силой.
17
Священная
– Я думаю, что теперь, когда тебя объявили еретиком и врагом церкви… Мартин, твоя жизнь повисла на волоске…
– Собственно, об этом я и хотел сказать… Я чувствую, что меня хотят убить. Смерть меня не пугает, но мне больно от того, что я не успел завершить начатое, – сказал реформатор.
– Мы доведем это дело до конца, Мартин, Сам Бог на нашей стороне! – приподнявшись на выступ, произнес Реджинар. – Не зря же ты нас собрал! Не волнуйся ни о чем, Бог не оставит тебя, и мы не предадим нашего дела. Тебе просто нужно уйти в безопасное место. А когда настанет время, мы сорвем маску с этих волков в овечьих шкурах! Весь мир запоет осанну, когда церковь снова станет принадлежать Богу, а не Римскому папе.
– Ты такой сонный, мой друг, – с грустной улыбкой произнес Мартин. – Это совсем не похоже на рыцарский подвиг… почестей ждать не стоит, нас ждет большой труд. Простите, но мне пора. У меня, должно быть, на хвосте уже целый легион.
– Но, Мартин, – пробубнил Каспар, – как нам быть с Фабианом? Он проделал далекий путь из Лейпцига. Вы хотели ему что-то передать…
– Ах, как же! Я чуть было не забыл о самом главном. Послушайте, братья, мы играем перед пастью льва, и решаются судьбы людей. Сейчас все внимание на мне, и это дает вам возможность продолжить наше дело там, где этого не ждет никто. Отправляйтесь в Финстервальде. В этом некогда прекрасном городе прежде жили христиане, а теперь местные жители распространили там какую-то языческую ересь. По сообщениям братьев, люди верят там в некого Вольфа. Не задерживайтесь в Виттенберге больше одного дня, здесь чрезмерно опасно.
– Впервые слышу и о Финстер… как его там… и об этом Вольфе, – прошептал Фабиану Эдвин.
– Да, мне тоже не довелось раньше сталкиваться с этим именем, – вступил Фабиан.
– Это обычный идол, таких мы уже насмотрелись, но люди озлоблены отрядами инквизиторов, которые, прибыв, грабили их дома, уводили женщин и убивали мужчин. Мне сообщили, что диаконы и послушники, отправленные туда на миссию, обольстились и стали предателями веры. Узнал я это также из писем одного из диаконов, который остался верным Христу. Он будет ждать вас. Его зовут Ганц Кайзер, он очень скромен и вежлив, а узнать его вы можете по монашескому постригу. Но если о вашем визите узнает епархия, туда пошлют отряд монахов-инквизиторов с миссионером и охраной, а мы не можем себе этого позволить. Одна поездка туда уже привела к ужасным последствиям. Совсем нет времени объяснять, Фабиан… Доверьтесь Христу, следуйте по зову сердца и помогите этим людям познать Живого Бога.
– Мартин, – обратился Фабиан. – Почему все так неожиданно?.. Это ведь далекий путь. По твоим словам, мы можем и вовсе не вернуться домой…
– Идет большая война, – отвечал Мартин Лютер. – Война с антихристом… Нам ли, христианам, роптать, когда на кону спасение такого множества душ… Там, где стояли шатры, поднимаются стены, там, где строились поселения, растут города. Мир всегда делился на бедных и богатых, где первые чаще находятся в поисках справедливости, а вторых устраивает собственная «правда». Когда вопросы справедливости идут супротив целям духовных лидеров, лучше бы вам быть готовыми к удару. Постыженный епископ, а уж тем более кардинал – сродни поедающему огню. Их устраивает своя «правда», пусть и неразделенная с бедняками. Кому нужны эти голодающие бродяги? С ними и поговорить-то не о чем, разве что, о еде. Так полагали многие священники, вскормленные собственной ложью, как чужеродным молоком. В природе такого не бывает, но если и вскормит когда-то волчица ягненка, то лишь ради того, чтобы потом набить им свое брюхо.
– Простите, но я тоже не могу так просто все бросить и уехать. У меня… – Эдвин задумался и вдруг понял, что нет ни одной
весомой причины, по которой ему стоило бы вернуться и остаться в Лейпциге. – Хотя, знаешь, Фабиан? Меня здесь ничто не держит. Я поеду в этот город, и пусть будет, что будет.– Когда всякий ваш день преисполнится молитвой и благословением, на удачу надеяться не придется, – сказал Мартин Лютер. – Это большая и важная миссия. Если примете ее, примете вместе с ней и силу от Господа, идущего с вами нога в ногу. Братья, поймите… Этому миру нужны сильные мужи веры. Я не надеюсь на всех этих заспанных студентов… мне нужно, чтобы вы горели ради Христа, чтобы вы готовы были на все ради спасения ближнего. Проповедуйте, несите свет во тьму мирской жизни. Я буду молиться за вас.
– Хорошо, Мартин, благослови нас, и мы завтра же поедем в тот город, – ответил Фабиан Сарто, не удостоив растерянный взгляд Эдвина хоть малейшим вниманием.
– Благодарю вас, братья! Я буду с нетерпением ждать известий из Финстервальде. Часто бывает, что язычники, обращенные в христиан, ведут более целомудренную жизнь, чем мы. Помогите этим людям найти Бога, пока мы здесь будем бороться с дьяволами, гуляющими в рясах. Я верю, что все получится, буду молиться. Однажды вся наша земля станет церковью Божьей. Без инквизиции, без крови, лжи и лицемерия! Следуйте за Богом. Никого не бойтесь. Да пребудет с вами благодать Господа нашего Иисуса Христа. Амэн!
Сказав это, Мартин передал вознице горсть монет. Тот внимательно сосчитал их, тут же выдал широкую улыбку и кивнул в знак одобрения.
– Доставлю без приключений, – и возница отступил в тень, чтобы еще раз пересчитать барыш.
Братья склонились перед Мартином Лютером. Эдвин Нойманн понял, почему про него идет молва как о человеке, способном вселять в людей веру в Божий промысел. Многие находили в этом умении дар свыше, поэтому принимали богослова с особым благоговением. Некоторые относились к нему так, словно он часом ранее беседовал с Богом, как когда-то это делал пророк Моисей. Эдвин хотел с почтением поцеловать его руку, но вовремя опомнился: Фабиан предупредил его еще в пути, сказав, что это у протестантов не приветствуется.
Небо распустило густые темные пряди. Меж тучных облаков уже едва мерцали редкие скопления жемчужных звезд. В их оправе поэтично сияла луна, раскинув лучи по всей ширине небес.
Мартин ударил коня по сухотелым бокам и тот исчез в темноте городской окраины. Минуту спустя стих приглушенный топот копыт.
Потеряв свое сокровище, город внезапно стал крошечным и убогим, больше не способным выделяться на фоне богатого предрассветного неба.
Недалеко от города Эйзенах саксонский курфюрст Иоганн Фридрих при помощи своих придворных инсценировал похищение Мартина Лютера и предоставил ему убежище.
Прошло уже пять лет с тех пор, как были вывешены на всеобщее обозрение девяносто пять тезисов. Все эти пять лет шла духовная революция. Местами мирная, а местами кровопролитная, она ширилась и набирала обороты.
Избежав преследования иезуитов 18 , Мартин Лютер скрылся в замке Вартбург под именем Юнкер Йорг, посвятив свое время, рвение и богословские знания переводу Библии с латыни на немецкий язык. Он делал этот перевод вместе со своим другом, проповедником Каспаром Аквилой, а редактировал перевод профессор теологии Каспар Круцигер, считая, что это необходимо, чтобы упростить чтение Священного Писания для простых людей.
18
Иезуиты – неофициальное название членов Общества Иисуса, одного из крупнейших мужских монашеских орденов Римско-католической церкви.
ГЛАВА 5
Фабиан Сарто и Эдвин Нойманн долго не могли собраться в путь: то не находили возницу, то выжидали подходящего времени, слыша о том, что дороги находятся под пристальным надзором рыцарей. Озадаченные миссией, данной им Мартином Лютером, они все же отправились в дорогу, полную тайн. Путь в Финстервальде оказался очень непростым, почти всю дорогу тучи наслаивались одна на другую, как воинствующие стада буйволов. То и дело принимался дождь, который усложнял дорогу, принося неудобства путникам и мучения лошадям.