Апокалипсис

— Не корректно. Общепринятые названия материнских планет в русском языке — это Венера, Земля, Марс и Церера.

— Церера? — растерянно переспросил я; кажется, так у нас называется один из крупных астероидов, осколков погибшей планеты, — но там ведь атмосферы не может быть, она слишком мала…

— Доктор Конг, повторяю рекомендацию обратиться к лечащему врачу. Я фиксирую, что ваши биологические показания в норме. Вероятно, вы столкнулись со стрессовой ситуацией на работе. Это требует внимания…

— Со мной все в порядке, — перебил я, — мне интересно тестировать наши информационные системы с точки зрения разумного существа, имеющего другой… социальный опыт, — я специально старался подбирать более «наукообразные» слова.

— Принято, доктор Конг. Включен лабораторный режим по указанным спецификациям, — ответил автомат. Понятия не имею, что это значило — оставалось только надеяться, что это режим не отразиться на его способности выдавать ценную информацию.

— Церера — третья человеческая планета по массе, после Земли и Венеры, — продолжал гид, — однако последняя по населению. Это обусловлено суровым климатом — фактически, пригодны для жизни регионы не выше двадцатого градуса. Это связано с тем, что Церера находится дальше остальных планет от Солнца, на самой границе теоретической зоны обитаемости. Только достаточно плотная, насыщенная углекислотой атмосфера позволяет поддерживать температурный баланс. Кроме того, на Церере нет привычных для Земли и Марса смены времен года, что…

— Спасибо, достаточно, — перебил я, — меня по-прежнему интересует бог этих… одноклеточных.

— У божества ваар-ну нет названия. Во всех источниках оно всегда упоминается только косвенно. В некоторых случаях используется уважительная форма местоимения «оно». При этом надо учитывать, что у ваар-ну нет полов, и «оно» — единственная форма личного местоимения для осознанных существ, к которым они так же относят многих представителей эндемичной фауны, как одноклеточной, так и многоклеточной. Да, их мир уникален тем, что оба варианта биологической матрицы на их планете эволюционировали одновременно.

— Ты говорил, что божество регулярно посещает их мир. Есть ли материальные доказательства чего-то подобного?

— Прямых доказательств нет, поскольку раса ваар-ну всё еще находится на довольно низком уровне технического развития. Согласно их приданиям, последний визит божества состоялся более двухсот местных лет назад. Это три века в переводе на земные циклы. В то время на планете отсутствовали технические средства достоверной фиксации.

— Но письменные источники сохранились, верно?

— Сохранились предания. Легенды. Проверить их научную достоверность в рамках скаутской миссии не удалось. Задача по их проверке и верификации — одна из основных в вашей будущей экспедиции, доктор Конг. Ваши коллеги очень ждут данных. Тем более, что, по некоторым предположениям, ваше пребывание в мире ваар-ну как раз должно совпасть со временем очередного визита.

Я замолчал, переваривая информацию.

Информацию о сфере мы получили от одноклеточных, когда залезли в их базы данных. Это они представили то существо, как хищника. Но что, если те данные были не полными или ошибочными? Может ли такое существо быть… разумным? Вполне!

Но тогда каковы его цели? Как они связаны с цивилизацией одноклеточных? Может, это некое сверхразвитое существо, которое выращивает свои собственные миры на границе многомерной вселенной, там, где «схлопываются» вероятностные линии? Что, если они конкурируют с Эльми, который, по его словам, создал условия для возникновения человеческих цивилизаций?

Нет сомнений, что Веда и Таис — это разные проявления одной и той же личности. Вопрос только в том, как именно одно из её материальных воплощений оказалось в прошлом моего варианта Земли. И было ли это сделано намеренно? Или же четырёхмерная сфера каким-то образом перенесла её на наши уровни вероятностной реальности?

Помню, когда я только-только ее спас, у меня была мысль, что сфера таким образом пыталась установить с нами контакт. А что, если одноклеточные дезинформировали нас специально? Что, если вся эта война с моллюсками была грандиозным спектаклем, чтобы мы и Гайя повели себя определённым, заранее просчитанным образом?.. чтобы уничтожили вторую сферу, поставив на грань выживания собственную планету? Или ещё хуже — что, если над нами ставили эксперимент?..

От этой мысли я похолодел. Я действительно всё больше и больше чувствовал себя участником какой-то грандиозной постановки.

Эльми. Конечно, он дал мне прогуляться на этот вариант Земли, чтобы я обнаружил именно это. Связь Таис со сферой. Но для чего ему это надо? Какой может быть мотив? Когда я пытался представить хотя бы в первом приближении его возможные резоны — у меня закружилась голова. Тогда я попытался войти в режим. И, к своему ужасу, не смог!

Двадцать один год я прожил, не подозревая об этой своей способности. И вот, оказывается, я настолько с ней свыкся, что её потеря едва не вызвала у меня настоящую панику!

Надо возвращаться.

Да, мне очень хочется посмотреть — на что похожа Земля, где четыре планеты, населенные людьми, мирно уживаются. Скорее всего, отличия не супер — кардинальные, ведь здесь говорят на том же языке, который почти не отличается от нашего. Впрочем, возможно, это просто эффект от пребывания в чужой голове, и язык на самом деле совершенно другой?..

Не знаю. Но мне это вдруг стало не интересно. Потому что я очень хотел попасть обратно — в себя.

Но… как это сделать? Почему я не спросил об этом Юрингуса или Эмму? У меня не было ответа на эти вопросы.

14

В какой-то момент меня даже накрыла паника. Я спрашивал себя: почему так легко пошёл на эту авантюру? Никто ведь не давал мне ни одной по-настоящему веской причины, чтобы отправиться в путешествие на чужую Землю в чужом теле. Эльми наплёл что-то про мотивацию — но как я мог воспринять это всерьёз?

Что, если это была ловушка? Чтобы поймать меня навсегда в этом теле и в этой реальности? Но зачем!? Разве не проще было бы просто избавиться от меня, если уж возникла такая необходимость? К чему сложности?

Ситуация была настолько запутанной, что у меня закружилась голова. На негнущихся ногах я поднялся из «музея» на жилые уровни и рухнул на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, показавшуюся мне достаточно мягкой.

На то, чтобы привести мысли в порядок, ушло где-то полчаса. И тогда я почувствовал, что проголодался. Едва ли Веда будет мне благодарна, если я устрою её телу суточную голодовку. Если, конечно, ей, как и мне, суждено вернуться на своё место.

— Где тут столовая? — спросил я, обращаясь к гиду.