Апокалипсис

Я представил себе маму на параплане. Тяжело вздохнул. Но всё-таки заставил себя кивнуть.

— Если так, то… да, возможно, это выход.

— Сколько у нас комплексов? — спросил Лев, — я вообще не был в курсе их поставок.

— Мой личный заказ, с высшим приоритетом, — пояснила Катя, — чувствовала, что может понадобиться. Их ровно двадцать штук. Из запасных частей можно собрать ещё один, но разумнее было бы взять часть ремкомплектов с собой.

— Согласен, — кивнул Кай, — но можно обойтись и меньшим отрядом.

— Нет, люди лишними не будут точно, — возразила Катя, — случайные встречи никто не отменял. А так у нас будет высокий шанс отбиться.

— Что ж, — заключил я, — тогда не будем терять больше времени. Я согласен с Таис в том, что надо спешить.

10

Сборы заняли пару часов. Я и хотел бы быстрее — но Катя не дала. Она дотошно выверяла нагрузку каждого участника экспедиции, проверяла подготовку, проводила инструктаж. Особенно тщательно она подошла к проверке навыков братьев, которые должны были нести моих родителей. Но, в конце концов, удовлетворившись результатами, дала добро на операцию.

Для старта экспедиционная группа собралась у выхода из той самой пещеры, через которую мы с Каем выбрались, когда смогли засечь «пыльный след» работы Считывателей.

За сопкой догорал закат. Мы решили лететь в ночь — в каждого пилота был прибор ночного видения. А Каю, который по плану должен идти в авангарде, вообще никакие приборы не нужны.

— Как мы определим, что вышли из зоны действия негатора? — спросил Лев, проверяя крепления моего подвеса.

— Просто, — улыбнулся я, продемонстрировав тюрвинг перемещения. Он был закреплён в специальной кобуре, подобранной по размеру из запасов Братства, возле основания запястья. Так его можно было вытащить прямо в полёте. Остальные тюрвинги находились в нагрудном рюкзаке, который был пристёгнут ко мне двойной системой ремней, — если вдруг я исчезну — мы на месте.

— Хорошо, — ответил Лев с серьёзным видом, — ты только не исчезай слишком надолго. Ладно?

— Договорились, — ответил я.

Перед самым стартом я подошёл к родителям. Мама, хотя и была бледной, как Луна, держалась хорошо. Отец, глядя на неё, тоже не мог ударить в грязь лицом, и вёл себя подчёркнуто безразлично.

— Гриша. Ты себя главное береги, хорошо? — попросила мама, когда мы разжали объятия, -

о нас не беспокойся. Эти ребята — профи. Я это чувствую, как педагог со стажем!

Пилот, пристёгнутый в тандеме с мамой, осклабился, продемонстрировав крепкие зубы. Его звали Иваном, мы пересекались на базе. Он действительно внушал доверие: безупречная биография и послужной лист в составе Братства. Я кивнул ему; он ответил на кивок и поднял вверх правую руку с оттопыренным большим пальцем.

Мы летели часа три. Тюрвинг перемещения по-прежнему не работал. Весна тут, на Урале, еще только начиналась, и воздух был довольно холодным. От промозглости ночного тумана не спасала даже специальная экипировка. Если даже мне было некомфортно лететь в таком режиме — то что говорить о родителях? Я не мог рисковать их здоровьем, когда возможность квалифицированной медицинской помощи осталась на базе.

Потерпев еще десяток километров, я приметил широкую поляну у подножия одной из сопок, после чего поднялся выше основной группы и сделал знак ведущему снижаться. Мы соблюдали строгое радиомолчание, так что общаться приходилось жестами.

Поляна казалась идеальным местом для временного лагеря: склон сопки и густой лес с трёх сторон защищали ее от пронизывающего ветра, и палатки было легко замаскировать среди бурелома и кустарников. Но всё равно Кай настоял на углубленной разведке местности прежде, чем мы выставили посты на утро и день.

В километре от поляны, ниже по склону, его партия обнаружила небольшую деревню. Жители её покинули, и это было странно: куда и зачем им бежать, если основной удар пришёлся на крупные города?

Логично было бы перенести ночёвку в дома. Всё-таки твёрдые стены — это совсем не одно и то же, что палатка. Зверья в окрестных лесах достаточно, в том числе опасного.

Я отошёл от временного лагеря. Коснулся ладонью ближайшего куста, на котором только пробились почки.

«Гайя? — позвал я, впрочем, без особой надежды; ведь опасность для нашей союзницы далеко не миновала. Одно дело проявить себя в критической ситуации и совсем другое — рисковать, вернувшись к обычной — ты… здесь?»

Ответа не последовало. И это почему-то меня насторожило: ночевка в заброшенной деревне перестала казаться лучшим выбором.

Кай со мной согласился, когда я предложил оставить лагерь на прежнем месте и не переезжать в деревню. Он сказал, что известные риски, вроде животных, лучше непонятной опасности, от которой могли бежать люди.

Нас было двадцать два человека, считая моих родителей. Но их, конечно, я на дежурство ставить не стал, несмотря на протесты отца. Поэтому вахту несли пятеро. Посты распределили вокруг лагеря, на самых уязвимых направлениях. Дежурили по два часа.

Моя смена шла третьей, в самый глухой ночной час, когда туман разошёлся рваными клочьями при свете ущербной луны, а потом и вовсе растаял в прозрачном воздухе.

Звёзды тут были очень яркими. Глядя на них, я вспоминал детство, как мечтал о чём-то невиданном. Даже не верилось, что я уже там побывал. Жаль, что на вахте ими нельзя любоваться вдоволь: всем, кроме Кая, в обязательном порядке нужно было использовать прибор ночного видения.

Когда я услышал шорох за спиной, то решил, что нам не удалось избежать визита местного зверья. Поэтому повернулся осторожно, без резких движений. И вздохнул с облегчением: это была Таис. Её пост находился рядом с моим — в каких-то двадцати метрах.

— Что случилось? — прошептал я, — заметила что?

— Нет, — Таис покачала головой, — просто мы с тобой впервые за долгое время наедине оказались…

Я растерянно промолчал, пытаясь угадать, о чём будет разговор.

— Гриша, скажи. Ты что-то узнал — там, среди звёзд, да? Что-то очень… важное? И неприятное?

— Почему ты так думаешь? — автоматически ответил я.

— Ты избегаешь меня. С тех пор, как вернулся. Даже на взгляд не отвечаешь, прячешь глаза… это как-то связано с моим прошлым?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Если соврать — Таис точно почувствует фальшь, тогда о доверии можно забыть… это разрушит нашу небольшую сплочённую группу, обесценит всё, через что мы прошли вместе. Но что будет, если сказать правду? Как она отреагирует, если узнает про другую себя? Её судьбу? Сына?.. это невозможно предсказать.

В конце концов, я выбрал правду. Уже набрал в лёгкие воздух, чтобы начать рассказ, но тут меня отвлекло какое-то движение в лесу. Таис тоже повернулась в ту сторону. После чего расстегнула кобуру и достала пистолет.