Арфист

– Закрываетесь, Владимир? Зря. Со мной не надо. Я вам не враг.

– А кто же?

– Думаю, друг. Возможно, такой, которого вы, сами того не зная, тоже ищете очень давно.

Невольно усмехаюсь.

– Интересная у вас манера общения!

Она улыбается. Одними губами. Глаза и струны серьезны. А это значит, что легкая беседа закончена. Мы подбираемся к главному.

– Давайте так, Владимир. Я вам кое-что расскажу, а дальше вы уж сами решайте, бежать от меня куда глаза глядят… или наоборот.

* * *

Когда она заканчивает рассказ, у меня в голове полный хаос. Питер как единый эгрегор, состоящий из земли, построек и человеческих душ. Эгрегор, который может влиять на всех, кто живет на его территории. И если кто ведет свою партию против городской, ему лучше уехать, потому что не будет ему здесь жизни и удачи. Соборная душа – тайное общество посвященных паранормов, заботящихся о благе эгрегора. И Дарья – вербовщица, Пробуждающая, голос Соборной души. Все это звучит дико, по-сектантски. Хуже, чем многие пламенные речи мошенников от религии или безумных проповедников. Тогда почему мне так хочется поверить? Потому что Питер? Потому что Дарья? Потому что я уже десять лет, со смерти отца, терзаюсь мыслью, зачем мне этот дар, если я ничего не делаю, только скрываю его ото всех? Потому что тут мне предлагают пустить его в ход на общее благо? Наверное, по чуть-чуть каждого и все сразу. И потом, чем эта история безумнее моего собственного дара или звучания города? Хочется, но страшно. Потому что отвык я за прошедшие годы верить кому бы то ни было, сколь бы сладкие песни он ни пел. Особенно если сладкие…

А Дарья начинает звучать печалью:

– Как жаль, Владимир… «Черт, все-таки сектантка! А поначалу она мне даже нравилась. Надо придумать что-то. О, больной дядя! Точно – это ведь даже не ложь!»

Я вздрагиваю:

– Что это?

– Так трудно догадаться?

– Вы телепат?

– Не только. Впрочем, речь сейчас не обо мне, а о вас. Ваш дар уникален, Владимир, но вы, похоже, освоили лишь малую его часть. Если пойдете со мной, я помогу вам овладеть остальным.

– Вы научите меня?

– Не я. – Снова лучезарная улыбка, от которой я таю. – Дар арфиста душ мне неподвластен. Но ритуал пробуждения, который я предлагаю, вернет вам память предков. Вернее, ваших предшественников на этом пути. Поймите, держать такой дар под спудом преступно! Вы нужны этому городу, нужны Соборной душе. Вы могли бы остаться здесь и сделать для Питера много добра… И многое получить взамен от его эгрегора.

Мое сознание цепляется за важные для меня слова.

– Остаться здесь? Как?

– Присоединяйтесь к нам, Владимир! Зачем вести бесцветную жизнь обывателя, скрывать ото всех свою инаковость, когда я предлагаю вам Цель и общество тех, кто будет вас понимать. Тех, среди кого вы сможете быть собой.

Я колеблюсь и оглядываюсь по сторонам. Никого. Это странно. Здесь, у воды, на самом носу стрелки Васильевского острова – место довольно популярное. Особенно в сезон белых ночей. Тут толпами бродят туристы и постоянно фотографируются. На фоне Петропавловки, и на фоне Зимнего, и на фоне «Летучего голландца», и просто на фоне Невы. И селфи, и поодиночке, и парами, и в обнимку, и группами, и подбоченившись, и с дурацкой улыбкой, предварительно эффектно выставив ножку… А сейчас пусто. Интересно, это Дарья всех разогнала, чтобы нам не мешали разговаривать? Чудеса на виражах! Возможности мои ведь тоже возрастут после ритуала, а это очень заманчиво… Ага, сделки с дьяволом тоже всегда выглядят очень завлекательно. А на поверку… Хотя – какой тут дьявол? Я же читаю ее струны, слышу звучание! Где багровая, где льдисто-голубая и желтая? Почему я ищу подвох, хотя не слышу фальши в ее аквамариновой струне честности? Струны не лгут.

А Дарья молчит. Она, разумеется, считывает эту мою внутреннюю битву, но не вмешивается в нее, ждет. Потому что понимает, куда все клонится. Наконец я вырываюсь из своих внутренних джунглей и смотрю на нее. И тогда она задает вопрос, легко переходя на «ты» и уже, без сомнения, зная ответ:

– Ты решил?

Глава 3 Денис. «Сгинь, нежить!»

Санкт-Петербург. 14 июня 2017 года

Я рывком сел на постели. Все как всегда – озноб, испарина. И настроение – ниже плинтуса. Видимо, опять был кошмар. Я его, как всегда, не запомнил, но мерзкое послевкусие осталось… И так всякий раз, когда слабеет моя черная струна. Каждый месяц… Но сон – даже не полбеды. Хуже сильная боль в груди, в районе сердца, и онемение обеих ног. Я стал усиленно растирать ноги, возвращая им чувствительность, и только после этого смог встать. Онемение чуть отпустило, однако боль не унималась. Даже немного усилилась. Еле доковылял до ванной и умыл лицо ледяной водой. Тяжелая хмарь в голове развеялась не полностью, но мысли перестали блуждать, как ежики в тумане… Почти перестали.

Взгляд мой уперся в зеркало над умывальником… На меня смотрела бледная вытянутая физиономия с мешками под глазами и растрепанными волосами, тронутыми ранней сединой. Глаза запавшие и покрасневшие, щеки впалые. Поморщился: блин, ну и видок! А чувствую я себя еще хуже, чем выгляжу. Хорошо, что сегодня сеанс. Очередной. После него станет легче. Примерно на месяц, а потом – снова здорово. Устал. Ладно, хорош ныть – в первый раз, что ли? Фигня война, прорвемся.

Я вернулся в комнату, растирая грудь, которая вдруг не по-детски разнылась. К боли в груди добавилась головная и бонусом – тошнота. Черт, вот же прихватило! Что-то сегодня особенно сильно. А сеанс только через три часа. Могу просто не дотянуть. Может, уйти на Изнанку? Там мне полегчает, с гарантией. Тихий мир унимает немочь надрыва черной струны. Помогает продержаться. Правда, когда возвращаешься в физическую реальность, боль накидывается с новой силой. К тому же где-то там, на Изнанке, ждет она…

Все же надо одеться и выйти из дому – сидеть в четырех стенах нет мочи. За три часа я тут свихнусь. Подошел к гардеробу и завис. Не хотелось его открывать, и все тут! Оттуда тянуло промозглым холодом, и руки сразу покрылись мурашками. Все ясно – Изнанка. Разозлившись на себя, я рванул дверь гардероба и с проклятием отшатнулся.

Ребушки-воробушки! Я мог бы догадаться, что увижу в зеркале на двери. Вернее, кого. Конечно же, она была там, чуть выступив из сумрачных глубин той стороны. Ведьма, которую я убил. То есть это она так утверждает. А я просто не помню. Нет, лицо ее мне знакомо, и ощущение враждебности есть, но никаких подробностей нашего конфликта. Ясно только, что в результате она там, а я здесь, но с этой проклятой болячкой, которая прижимает раз в месяц так, что света белого не видишь. Ну что за свинство, в самом деле? Почему бы ей просто не сдохнуть? Почему она застряла на Изнанке? И ладно бы только там торчала, так еще и сюда порой через зеркала заглядывает.

Наши взгляды встретились. В ее глазах – ненависть и что-то еще. Звучания нет. Тут не «тихая», тут мертвая.

– Сгинь, нежить! – резко бросил я.

Ведьма улыбнулась и сделала шаг назад. Темнота сомкнулась, поглощая ее фигуру, а в следующий миг отражение в зеркале стало нормальным: только моя неприбранная постель и бардак в спальне, если не считать полумертвого меня. Ничего лишнего или аномального. Только тошнота вдруг усилилась, и я еле успел добежать до туалета…

Ну уж в пень! На Изнанку не полезу. Как-нибудь потерплю до сеанса.

* * *

Боль отступала неохотно, огрызаясь, будто злая собака, которую гнали прочь палкой. Прошло почти двадцать минут, прежде чем она унялась полностью и сидящий напротив меня ведьмак смог наконец отпустить мои руки и вытереть пот.

– Вы очень хлопотный пациент, господин Кульчий, – произнес он, предварительно залпом осушив стакан воды.

– А вы – очень капризный лекарь, господин Портнягин, – не остался в долгу я. – Раз в месяц – это не так уж часто.

– Достаточно часто, могу вас заверить! И энергии на вас расходуется прорва, а восстанавливается она тяжело и медленно.

Портнягин всегда ворчлив, но сегодня находился в особенно скверном расположении духа. Струны его это подтверждали. А еще они выдавали владеющее им непонятное напряжение. Но и мое настроение было достаточно мерзким, чтобы не смолчать.

– Думаю, управление в накладе не остается. – Мой тон стал холоднее морозильной камеры в морге. – Свои услуги я оказываю почти за спасибо. А потому не стоит тут считаться, кто кому и сколько должен. Баланс может выйти не в вашу пользу.