АРГО

я — голубой

цветок!

МОЯ ЗВЕЗДА

В час утренний, в прохладной дали,

смеясь над пламенем свечи,

как взор. подъятый ввысь, сияли

в мгле утренней, в прохладной дали,

доверчиво твои лучи,—

и я шептал, молясь: «Гори.

моя звезда, роса зари!»

В вечерний час, в холодной дали,

сливаясь с пламенем свечи,

как взор поникший, трепетали

в вечерний час, в холодной дали,

задумчиво твои лучи,—

и я шептал, молясь: «Гори.

моя звезда, слеза зари!»

ПОЖАТИЕ

Вы руки моей коснулись

в полумраке, невзначай.

миг — и звезды улыбнулись,

двери Рая разомкнулись,

и благоухает Рай.

Здесь неверны все желанья,

словно тучки и пески;

здесь одно очарованье —

мимолетное касанье

тайно дрогнувшей руки!

ПЕЧАЛЬНЫЙ МАДРИГАЛ

Ты кубок золотой, где нет ни капли влаги,

где только мгла;

ты траурный корабль, где с мачты сняты флаги

и вымпела.

В дни детства нежного твой венчик ярко-пестрый

отторгнут от земли.

ты городской букет, где проволокой острой

изрезаны стебли.

Ты грот бесчувственный, где эхо в тьме пещеры

забылось в забытьи,

поля пустынные, безжизненные сферы —

владения твои.

Как арфы порванной, как флейты бездыханной,

твой хрупкий голос слаб;

прикованный к тебе печалью несказанной

я твой певец и раб!

Ах, то моя слеза в пустой сверкает чаше.

мой тихий плач...

Но в час, когда ты вновь проснешься к жизни нашей.

я вновь палач!

ВСТРЕЧА

И звезды сказали им «Да!»,

и люди сказали им «Нет!»,

и был навсегда, навсегда

меж ними положен запрет.

И долго томились они.

и лгали всю жизнь до конца,

и мертвые ночи и дни

давили уста и сердца.

И Смерть им открыла Врата,

и. плача, они обнялись.

и, вспыхнув, сердца и уста

единой звездою зажглись.

ОДИНОЧЕСТВО

В. Нилендеру

О эти тихие прогулки!

Вдали еще гудит трамвай,

но затихают переулки,

и потухает неба край.

Бродить, читая безучастно

ночные цифры фонарей,

на миг бесцельно и напрасно

помедлить у чужих дверей;

и, тишину поняв ночную,

смирившись с нею потужить,

и из одной руки в другую

лениво трость переложить.

Один, один. никто не ранит,

никто не рвет за нитью нить.

Один... Но сердце не устанет,

и нелюбимое любить.

И тихий голос отпевает

все, что навек похоронил...

Один... Но сердце уповает

на верность тихую могил.

САМООБМАН

Каждый миг отдавая себя,

как струна отдается смычку,

милый друг, я любил не тебя,

а свою молодую тоску!

И рассудок и сердце губя,

в светлых снах неразлучен с тобой,

милый друг, я любил не тебя,

а венок на тебе голубой!

Я любил в тебе вешний апрель,

тишину необсохших полей,

на закате пастушью свирель,

дымку дня и прозрачность ночей.

Я любил в тебе радостный май,

что на легкой спине облаков

прилетает напомнить нам Рай

бесконечным узором цветов.

В мгле осенней твой горестный взгляд

я любил, как старинный портрет,

и с портрета столетья глядят.

в нем раздумий означился след.

Я в тебе полюбил первый снег

и пушистых снежинок игру,

и на льду обжигающий бег,

и морозный узор поутру.

Я в тебе полюбил первый бал,

тихой люстры торжественный свет,

и в кругах убегающий зал,

и на всем бледно-розовый цвет.

Кто же отнял у сердца тебя,

кто насмешливо тайну раскрыл,

что, в тебе целый мир полюбя,

я тебя никогда не любил?

RESIGNATION

А. Блоку

Я власти горьких вдохновений

свой дух и крылья предаю,

как лебедь, песнь благословений

я, отходя от вас. пою!

Всему, что тает, облетает,

всему, на чем печать греха,

что уплывает, убывает,

я расточаю боль стиха!

Тебе, о серп едва зачатый

и блекнущий от взоров дня,

и вам. больные ароматы,

вам, отравившие меня!

Люблю я пены переливы

в песках потерянной волны

и недопетые мотивы

и недосказанные сны!

И вас, нежданные невзгода,

и горестная тишина!

Ах, слезы сердца слаще меда

и упоительней вина!

Люблю я кротость увяданья

и воск покорного лица,

люблю страданье для страданья

и безнадежность без конца!

Все. что безропотно и кротко

исходит от незримых слез,

но в чьей судьбе смешно-короткой

неисчерпаемый вопрос!

И вас, иссякнувшие реки,

сердца, закованные в лед,

вас горемыки, вас калеки

мое безумие поет!

Но нет душе испепеленной

святей, как все отнимет даль,

тебя, любви неразделенной

неизреченная печаль!

ПРИЗРАК

Ты, как чайка, в лазурь уплыла,

ты, как тучка, в дали замерла,

ты, рыдая, закат обняла.

Ветер утра живит небосвод,

дышит сумраком зеркало вод,

под тобою закат и восход.

Над тобой глубока вышина,

под тобою чутка глубина,

безмятежна твоя тишина.

Ты паришь над своею судьбой: