Археолог

– Скажи, старик, у тебя выпить есть? – спросил неожиданно Дмитрий.

Для него самого этот вопрос прозвучал неожиданно. Еще минуту назад он и думать не думал о выпивке, а тут само сорвалось. Андронов заметно оживился, глаза его заблестели.

– Как не быть! Будет. Для хорошего человека ничего не жалко. У нас самогоночка хорошая. Для своих опять же. Первый сорт.

– Из чего гоните? – поинтересовался Столбов.

Андронов сам ему открыл дверь в комнату с большим столом для заседаний и ровными рядами стульев перед ним. Тут же виртуозно пропихнулся вперед, заставив Дмитрия прижаться к стене, и проворно засеменил к столу. Через минуту на столе оказались пузатая бутылка с самогоном, два граненых стакана и банка с мутной жидкостью, из которой выглядывали соленые огурцы.

– Из картофеля. Сахара-то днем с огнем не сыщешь, так что на крахмале самогончик производим.

Столбов взял в руки стакан, посмотрел мутную жидкость на просвет, понюхал, довольно крякнул и сказал:

– Хорошая отрава.

– И не говорите, товарищ Археолог. Очень даже хороша, зараза. Ну что, давайте за жизнь, чтобы она была подобрее к нам, грешным.

Чокнулись. Выпили. Столбов почувствовал, как огненная волна рухнула вниз по гортани в желудок, лишив его на время дыхания. Он схватился за огурец, как за спасательный круг. Вдохнул его соленый терпкий запах и укусил.

– Хороша горилка? – довольно спросил Андронов. – Признаться, люблю я это дело. Особенно в хорошей компании да под хорошую закуску. Да вот давно компании подходящей не собиралось. С Колюжняком не больно-то выпьешь. Витька после третьего стакана храпеть начинает прямо на столе. Ни «Смуглянку» с ним не затянуть, ни «Флибустьеров в дальнем синем море».

– Михаил Степанович, а с чего у вас вся эта бодяга то началась? Я вот все никак не пойму, все эти часовщики, артельщики да масловцы… прок-то им какой вас кошмарить? Вы для них корова дойная. А дойную корову на мясо не пускают. А тут лезут и лезут к вам да еще друг перед другом кочевряжатся, словно мальчишки сопливые.

Столбову не давала покоя мысль, что он что-то упускает из виду. Не все так просто в датском королевстве. Пролетарский район еще та дыра, чтобы из-за нее устраивать полномасштабную войну. У Дмитрия складывалось ощущение, что он не полностью видит картину происходящего. Ему показали только один фрагмент мозаики, а большую часть просто скрыли. И сделали это сами пролетарские. Просто больше некому.

Андронов посмотрел на Столбова. Взгляд у него был растерянный.

– Так кто же их, подонков-то, знает, мил человек? Чего им надо-то? Мы живем тихо, никого не трогаем. Сами по себе. Нам ведь много не надо. Нам бы только, чтобы детишки росли да еды хватало. Остальное уж мы как-нибудь сами.

Андронов явно что-то недоговаривал. Не так прост старик, как хочет казаться. Колюжняк вначале обмолвился, что терки тут произошли серьезные, какая-то провокация, к которой пролетарские никаким боком не причастны. Столбов чувствовал, что суть проблемы в этом заключается, только вот никто не хотел ему подробности рассказывать. А старик делал вид, что ничего не знает.

– Давайте лучше еще по одной. Так сказать, кровь разогреть, – предложил Андронов.

Столбов сперва хотел отказаться, но тут же передумал. Андронова огорчать нельзя. Надо его обхитрить, в доверие втереться. С этим стариком надо держать ухо востро. Пусть думает, что ему удалось обхитрить Археолога и тот ничего не подозревает. Не получается лобовая атака, попробуем обходной маневр.

– А наливайте, Михаил Степанович, – махнул рукой Столбов.

Вторая порция пошла легче. Дмитрий занюхал самогон огурцом, продолжая незаметно следить за стариком. Тот деловито плеснул себе еще пятьдесят грамм и махнул в одиночку:

– Вам больше не предлагаю. Вам еще с ребятами своими совет держать. Не буду я мешать, пойду к себе.

Андронов спрятал бутылку с самогоном куда-то под стол, там же исчезла и нехитрая закуска со стаканами. Обтерев руки об штаны, он заторопился к выходу.

На пороге старик обернулся, смерил Археолога взглядом оценщика в ломбарде и сказал:

– Купчина ярославский Черномор, что над землями этими власть имеет, решил, что три туза в Угличе – это много. И чтобы не разгребать дерьмо самому, поставил людям ультиматум: решите, мол, промеж себя, кто в колоде останется, а кто на погост переедет. Вот люди и думать начали, шевелиться. Бойню никто начинать не хочет, но время истекает. Скоро Черномор сам все решит, если результат проделанной работы его не устроит.

Старик так громко хлопнул дверью, что стекла в окнах задрожали. Стоило только двери закрыться, как она опять хлопнула, и в зал вошли Уханов с Доктором и Потешкиным. Вслед за ними с интервалом в пару минут подтянулись и остальные. Они расселись в зале перед сценой, в то время как Столбов занял место за столом.

– Кирилл, докладывай, что мы имеем на месте.

– А чего тут докладывать? Имеем мы на месте большую дыру, которую нашими силами хрен залатаешь. Дома стоят хоть и близко друг к другу, но общую линию обороны хрен сделаешь – слишком много проходов. Все под контроль взять нереально.

– А что, если мы лишние заминируем? – уточнил Столбов.

– Командир, здесь слишком много гражданских. Да и детишек немало. Мы-то всех предупредим, только вот все равно кто-то забудется, кто-то из любопытства сунется. Так что беды не избежать. Если и минировать, то за пределами Пролетарского, – возразил Семен Раух. – За нами уже увязался парнишка один. Его все здесь Чистиком зовут. По фамилии. Чистяков Федя. Он нам проходу не дает. Всюду за нами таскается. Сейчас возле дома остался.

– Хорошо. Какие будут предложения? – спросил Столбов.

– Уплотниться надо. Народ тут разрозненно живет. В доме могут быть заселены с десяток квартир. Остальные пустуют. Люди живут на прежних метрах, где еще до войны жили. Понятно, что так привычнее и удобнее. Но нам сложнее. Поэтому предлагаю всех в пару домов засунуть. Два дома, если они рядом стоят, удобнее оборонять. Мы там сможем крепость обустроить, – предложил Уханов.

– Я поддерживаю, – вставил слово Семен Раух.

– С другой стороны, когда все так разрозненно, то и бандитам сложнее всех отловить да к стенке поставить, – возразил Доктор.

– Ну кто местных хочет к стенке поставить! Куражатся бандиты над ними, удаль свою показывают, не более того. Им живая рабочая сила нужна. А то, что они до сих пор не могут договориться между собой, так тут проблема в другом. Бандитские кланы борются между собой, чтобы, как в старом фильме «Горец», остался только один – тот клан, кто будет всем Угличем управлять. А полномасштабную войну они не затевают, потому что не хотят разгневать своих высокопоставленных начальников, – попытался объяснить положение дел Столбов.