Артания

– Приветствую, доблестный варвар, – проговорил человек в капюшоне. Голос прозвучал молодо. – Не желаешь ли посетить дворцового мага Горасвильда? У него есть что тебе показать.

Придон поморщился: сперва Черево, теперь этот…

– Веди.

Черево хмыкнул, они пошли за посланцем, потом Черево сказал в серую спину:

– Ты беги по своим делам. Мы дорогу знаем.

Человек в хламиде исчез, Черево повел в дальний зал, оттуда вовсе вышли во двор. Придон щурился от яркого света, Черево кивнул на высокую башню.

– Вон там наши маги. Но ты не бойся, на самый верх карабкаться не придется.

– Да я и не боюсь, – ответил Придон. Он выразительно оглядел бочкообразную фигуру бера. – Мне это как-то не страшно.

К башне вела хорошо протоптанная, даже уложенная плитами дорожка. А что хорошо утоптанная, видно по выбитой до твердости земле рядом, словно по дорожке ходили целыми толпами.

Они были на полпути к башне, когда оттуда вышел высокий мужчина в белом. Непокрытые волосы отливали синью, белый халат перехвачен таким же белым поясом, даже высокие сапоги из белоснежной кожи. Когда человек двинулся по дорожке им навстречу, Придон ощутил, как на затылке зашевелились волосы.

Есть люди, от которых свет исходит, и люди, поглощающие свет. Еще когда Придон впервые увидел этого красавца мага, это было на первом приеме у тцара Тулея, он еще тогда ощутил, как холодок пробежал по коже.

Сейчас он смотрел на этого приближающегося красавца, на холеное умное лицо, сердце начало стучать чаще, а пальцы конвульсивно сжались, словно ухватил его за челюсть и сейчас рванет в сторону. Похоже, маг ощутил что-то подобное, Придон это видел по его острому взгляду.

Однако Горасвильд небрежно кивнул Череву, а Придону улыбнулся светло и радостно. Руки протягивать не стал, то ли потому, что маги никогда ни с кем не обмениваются рукопожатием, то ли помнил про искалеченную руку Дуная, силача-полководца.

Остановился, загораживая им путь, губы поползли в стороны, однако глаза оставались замороженными.

– Наслышан о доблестных подвигах артанина, – сообщил он. – Да что там я, весь двор только о тебе и говорит!

Придон ощутил, как кровь бросилась в лицо. Сердце застыло в испуге, когда он проговорил:

– Весь… двор?

Горасвильд всмотрелся внимательно, брови приподнялись, потом спохватился:

– Ах да, конечно же!.. Как это я… Весь двор только и говорит! Итания дважды интересовалась. Ей рассказывали очень подробно.

Придон встрепенулся.

– Даже подробно?

– Очень, – серьезно сказал маг, даже очень серьезно. – Со всеми подробностями! Она вообще любит слушать о героях, но в этот раз…

Он умолк, пристально смотрел на Придона. У того вырвалось с таким жаром, что едва не выскочило и само сердце:

– Что на этот раз?

– На этот раз, – повторил маг со вкусом. Он всмотрелся поверх головы Придона, брови его удивленно приподнялись. Придон мгновенно развернулся, плечи напряжены, топор мгновенно оказался в руке, из горла вырвался предостерегающий рык, но маг просто любовался своим отражением в стене дворца за спиной варвара. – На этот раз… гм… на этот раз Итания изволила поинтересоваться чуть больше. Понимаешь, с некоторой, я бы сказал, заинтересованностью.

Придон выдохнул с жаром:

– Правда?

– Истинная, – подтвердил Горасвильд. Он подвигал плечами, поправляя плащ, попробовал смотреть гордо и загадочно, но взгляд задел Придона, лицо мага сразу омрачилось, он повторил уже с неохотой: – Истинная правда. Интересовалась. Ведь герой… У тебя в самом деле есть Сила?

– Сила? – переспросил Придон. – Конечно!

Он напряг мышцы. Черево вздохнул и отвернулся. Чародей с сомнением посмотрел на вздутую грудь, широкие плечи, боевые браслеты на предплечьях.

– И это все?

– А что еще? – удивился Придон.

– А помимо этого…

Чародей брезгливо ткнул пальцем Придона в грудь. Похоже, он ждал, что от его ногтя будет дыра, через которую выйдет воздух, а богатырь уменьшится. Но вместо этого он сломал ноготь, скривился, принялся нянчить палец.

– А, – понял Придон, – ты говоришь о гнусном колдовстве? Но разве это необходимо для честного воина?

Чародей морщился, дул на палец. Черево за его спиной скалил зубы в беззвучном смехе.

– Гнусном? – переспросил Горасвильд. – Для спасения жизни ничего не гнусно или позорно. И для победы. У тебя, как вижу, защиты нет. Совершенно. На что надеешься, герой?

Придон вскинул руку, чтобы чародей лучше рассмотрел могучие мышцы его необъятного предплечья. Пальцы коснулись рукояти топора, что выглядывает из-за плеча, будто настороженно следил за колдуном, извечным врагом честных воинов.

– Как тебе это? Чародей развел руками:

– Ну, если у тебя есть только это…

– Этого достаточно, – ответил Придон гордо.

Он двинулся на чародея, тот поспешно отступил. Придон прошел, задев его плечом. Это было все равно что задеть мешок с грязной ватой. Чародей взмахнул руками, стараясь не упасть, Черево с легким смешком проскользнул мимо, и дальше Придон двигался уже за Черевом, злой и настороженный. К Горасвильду при первом взгляде вспыхнула почти ненависть, потом, когда он сказал про Итанию, ненависть сменилась горячей благодарностью, а теперь снова что-то нехорошее…

Им накрыли стол в небольшой и, на взгляд Придона, чересчур захламленной дорогими вещами и украшениями комнате. Черево ел и пил за троих, Придон насыщался по-артански: с достоинством, не теряя лица, в то время как знатный бер жрал как свинья: быстро, жадно, чавкая и хватая руками лакомые куски.

Молчаливые слуги моментально убирали пустые блюда и приносили новые. Помещение заполнилось запахами ароматного мяса, рыбы. Помня наказ Тулея, никто не пытался даже вносить в комнату вино или свинину, а Черево если и повздыхал о жареном кабанчике, то про себя. Его руки хватали, раздирали, совали в пасть, глаза выпучились, а на полупрезрительный взгляд Придона промычал:

– Тебе что, ты привык… по три дня без еды!.. А я слабый, мне надо есть часто. И много. Придон кивнул.

– Да, такая плоть требует еды.

– Вот видишь!

– А она, возрастая, – добавил Придон, – требует на прокорм все больше и больше. Черево, ты не лопнешь?

Черево поспешно ухватил сладкое пирожное, запихнул его вслед за куском жирного мяса, просипел:

– Вообще-то тебе стоит от меня подальше… Эх, еще бы… молчу-молчу!

– О чем? – спросил Придон.

– Да так, подумал, что всего лишь чашка с вином, а как меняется жизнь!.. Увы мне, приходится с гостями обходить острые углы. С вантийцами не говорить о серой козе, со славами – о зеленом дубе, с артанами – о вине и жареном кабанчике…