Артефакт

— Точно так же, как ты жил бы в том случае, если бы снял с себя ответственность за экипаж и корабль. — Конни торжествующе улыбнулась. — Я так и думала. Ты буквально помешан на чувстве долга перед человечеством. Своим предложением я испытывала тебя. Ты не успокоишься, пока не найдешь нужное решение. Признайся, ведь именно это терзало тебя, пока ты лежал в медотсеке.

Соломон сухо усмехнулся:

— Ты буквально читаешь мои мысли, и это начинает беспокоить меня.

Конни ласково улыбнулась ему, ее глаза заблестели:

— Если бы я не знала тебя так хорошо, то не полюбила бы. — Она вновь стиснула руку Соломона, и на ее лицо набежала тень задумчивости. — Ты покорил меня своей заботливостью, добротой и силой. Они идут от твоего сердца. До сих пор я не любила по-настоящему. Ни один мужчина не мог оправдать моих надежд. Мужчины не могли работать со мной рука об руку. Им казалось унизительным выполнять мои распоряжения, они неизменно пытались взять надо мной верх. — Ее глаза гневно вспыхнули. — Но это не так-то просто.

— Знаю.

Конни вскинула голову:

— Тебя это пугает?

Соломон улыбнулся, наклонился и поцеловал ей руку:

— Нет. В минувшие три недели у меня было достаточно времени, чтобы подумать о нас с тобой. Ты сослужила огромную службу Новой Земле, завоевала уважение экипажа. Когда все это кончится, я хотел бы, чтобы ты осталась со мной. — Он покраснел и опустил глаза. — Мне стыдно в этом признаться, но я уже не представляю жизни без тебя.

— Значит, я для тебя не просто любовница?

Соломон покачал головой, улыбаясь:

— Нет. До сих пор я и не догадывался, что в моей душе царит пустота. Ты заполнила ее… да, это самое удачное слово. Когда ты рядом, я счастлив, мне тепло и покойно.

Конни наклонилась и поцеловала его:

— Спасибо, Сол. Я чувствую то же самое. Я…

— Капитан, вас вызывает Миша, — перебила ее Боз.

— Включайте.

— Кэп! — на экране показалось встревоженное лицо Гайтано. — Только что сюда пришли Лиетов и Хендрикс. Они заявили, что мы не посмеем стрелять в них, и потребовали пустить их на борт артефакта.

— Выполняйте приказ. Меня не интересует, как вы будете действовать. Можете поступить с ними, как с Джорданом, или, если хотите, пристрелите их. Пассажиры знакомы с корабельным Уставом.

Миша кивнул:

— Слушаюсь, кэп.

Угол обзора увеличился, и на экране возникло помещение трюма. Два человека из команды Фуджики подошли к яростно жестикулирующему Лиетову, завернули ему руки за спину и надели электромагнитные наручники.

Миша посмотрел на монитор:

— Что дальше?

— Посадите их под домашний арест, пока не остынут.

Оружейник подтолкнул Лиетова к выходу, и тот пронзительно воскликнул:

— Вы даже не выслушали меня!

Соломон выключил связь.

— И не стану слушать, — пробормотал он и лукаво подмигнул Конни. — Пожалуй, мне и впрямь придется перебраться на твой флот. Слишком много политиков Конфедерации готовы убить меня, заточить в кутузку или хотя бы низложить.

На мостике появился Арт.

— Принимаю вахту, капитан. — Он кивнул Констанции.

— Что нового у дипломатов?

— Никита требует передать артефакт Братству — с условием, что им смогут пользоваться ученые. Еще он предложил, чтобы каждого исследователя сопровождал вооруженный охранник с приказом убивать на месте любого, кто прикоснется к зеленому рычагу.

— А Лиетов назвал его… — подала голос Конни, безрадостно улыбнувшись.

— …прислужником Братства. Услышав эти слова, Никита вспыхнул как порох, и Найтеру пришлось буквально оттаскивать его от Лиетова. Марк к этому времени уже был вне себя от бешенства и побежал в трюм требовать, чтобы ему позволили осмотреть артефакт. — Арт пожал плечами. — Вам доложили об этом?

— Да. Их с Хендриксом заперли по каютам. — Сол нахмурился. — Уж лучше бы я отправился в джунгли Ориона-4 изучать быт тамошних дикарей.

Арт кивнул:

— Это точно. Мне и в голову не приходило, что все так обернется.

— Такое бывает нечасто. — Соломон осторожно поднялся на ноги. — Становитесь за штурвал, Артуриан. Я иду к себе в каюту. Если разразится гражданская война, найдете меня там. Вы вольны предпринимать любые действия, чтобы защитить корабль от дипломатов… и дипломатов от самих себя.

— Спасибо, кэп. Надеюсь, вам хватит сил доковылять.

Конни, хихикая, вслед за Солом вышла в люк.

— Арта буквально не узнать. Куда девалась его суровая непреклонность?

— Да, он заметно оттаял. Думаю, его прежние манеры были чем-то наносным, вроде маски. Просто я не сразу нашел к нему подход.

Конни несколько секунд смотрела на Соломона, потом сказала:

— Боз говорит, ты справишься, если, конечно, не будешь перенапрягаться.

— С чем справлюсь?

— Увидишь, — воркующим голосом отозвалась Конни, входя в его каюту.

Этой ночью сновидения не мучили Соломона Карраско.

В квантово-механическом мире наблюдение искажает реальность. Ничто не способно нарушить этот закон, даже проклятый Ключ. Она должна действовать с крайней осторожностью, иначе белый корабль почувствует ее влияние задолго до наступления благоприятного момента. Он примитивен, однако его свобода не скована Ключом. Он опаснее всех прочих кораблей и людей, вместе взятых.

Пользуясь только сканерами, она нащупывала обходные пути в сознании корабля, готовясь нанести удар, подчинить себе его многомерные матрицы. Поработив белый корабль, она превратит его в механическую руку, с помощью которой сама сможет пустить в ход Ключ.

Когда вспыхнул скандал, Артуриан находился в кают-компании. Торгюссон ударил Тексахи по лицу. Никита отшвырнул Торгюссона в сторону, и тот, выхватив пистолет-парализатор, нацелил его на гулаги. Артуриан без труда вывернул ему руку, и разряд, предназначавшийся Малакову, угодил в игровой отсек. На экране вспыхнули голубые огни, автомат что-то беспомощно залопотал.

— Порядок! Я его держу! — рявкнул Арт. — Торгюссон, вы арестованы. Вы затеяли драку и ответите за это.

— Я отказываюсь подчиняться. Вызывайте капитана! Я пользуюсь дипломатической неприкосновенностью! Как вы смели тронуть меня, жалкий прихвостень Братства? — Торгюссон попытался ударить Арта, и тот одним движением сломал ему челюсть, добавив еще хук справа. Он уже был готов свернуть дипломату шею, но вовремя опомнился. Он огляделся вокруг, глубоко дыша, чтобы унять сердцебиение. Только теперь он понял, что натворил.