Артефакт

— Порадовал, — набычился Семён. — А если всё это ещё присутствует?

— Что это?

— То, что выкосило людей?

— Этого исключать нельзя… хотя, за давностью лет, всё должно, как это точнее сформулировать, рассосаться, — мне кажется мысль верная, но, опять же, практически все механизмы работают. Есть свет, оружие не сгнило, даже аккумуляторные батареи для бластеров более-менее функционируют, лифт исправно носится между этажами-мирами. А может, не всё здесь столь древнее? Я смотрю на город и неожиданно понимаю, а ведь верно, он не сильно ветхий, как я сразу не заметил, на окнах целые стёкла! Что-то стало холодать, я ёжусь, застёгиваю пуговицы на куртке, затем догадываюсь, это не снаружи — душа мёрзнет.

— Стёкла в домах целые, — Семён подтверждает мои мысли.

Я криво усмехаюсь: — Верно. Значит люди ушли отсюда относительно недавно. Но это нам только на руку, мы можем отыскать целые, не попорченные временим, вещи.

— Если б не желание отыскать оружие, без которого нам нет смысла лезть на пустыри, я бежал бы отсюда без оглядки, — искренне произносит друг.

Я покосился на него, страшась найти на лице следы трусости, но нет, не вижу и признаков боязни, лишь констатация факта и не более того.

— Когда уже закончится эта ночь, — в раздражении произносит Семён.

— Ты думаешь, это ночь, а может сейчас яркий день? — фыркнул я.

— Так… светлеет… вроде, — он смотрит поверх крыш.

Я невольно вскидываю взгляд, ожидая увидеть признаки приближающегося утра, но отдёргиваю сам себя. Какой рассвет, солнца нет?! Но ведь точно, вроде как светлеет, где-то на огромной высоте активизировались люминесцентные бактерии и пространство, словно полыхнуло призрачным огнём. Нет, вероятно, это всё же обман зрения, от длительного нахождения в темноте, в глазах возникли световые пятна. С этими мыслями подталкиваю Семёна: — Пора, — я освобождаю меч из ножен и двинулся вглубь города.

Испытываю дикое чувство, мы словно участвуем в неких съёмках фильма об апокалипсисе, а всё вокруг — умелые декорации и сейчас из подворотни донесётся голос режиссёра и всё закрутится, засуетятся люди. Но нет, под ногами хрустят осколки стекла и щебня. Может, это моё болезненное восприятие, но мне стало казаться, в некоторых домах капались мародёры. На первых этажах часто разбиты окна, двери снесены с петель явно чем-то тяжёлым.

Оглядываюсь, пытаюсь найти какое-нибудь служебное помещение, что-то вроде нашего полицейского участка, но натыкаемся на длинное здание, витрины которого указывают на то, что это магазин. Мощные фасадные стёкла целые, вероятно, их просто так не разбить, но металлическая дверь выгнута и есть небольшая щель, в которую, если постараться, можно протиснуться.

— Осмотрим здание? — предлагаю я.

Семён с сомнением глянул на узкий проём, повёл широченными плечами, кивнул. Он осторожно потрогал дверь, дёрнул за отогнутый угол, металл поддался его мощному натиску, под ржавый срежет, щель расширилась: — Теперь можно и осмотреть, — он просунул топор и не без труда протиснулся внутрь.

— Осторожнее там… и сильно не шуми, — предупреждаю я друга и лезу вслед за ним.

— Что так? — несколько встревожено спрашивает Семён. — Никого нет, пусто… это точно магазин, на супермаркет похож… куча полок и на них ничего нет.

Я огляделся — в полумраке едва просматриваются пустые прилавки, но впереди замечаю несколько консервных банок, словно их уронили в впопыхах, сердце с тревогой ухнуло по рёбрам, внимательно осматриваюсь. Вдруг я понял свои опасения, на некоторых полках замечаю потревоженную пыль. Решительно не хорошо, кто-то здесь хозяйничал, и это было совсем недавно. Толкаю Семёна, прикладываю палец к губам, указываю на свежие отметины.

— Неужели здесь кто-то есть? — шёпотом спрашивает он.

— Молчи, ты гудишь, словно инфразвуковая труба, эхо по всему магазину разносится. Я не знаю, есть здесь кто-нибудь или нет, но что-то ноет у меня внутри, а это нехороший знак, предчувствие беды. Там служебные помещения, одна из дверей открыта, тихонько идём.

У консервных банок останавливаемся, осторожно поднимаю одну из них, удивляюсь её тяжести, пытаюсь рассмотреть этикетку, но при скудном освещении различить ничего не могу. Поколебавшись, поднимаю все банки и засовываю в свой рюкзак — будет возможность, рассмотрю поближе.

Останавливаемся у двери ведущую в подсобные помещения, мгновенно замечаю слабый свет, словно за изгибом длинного коридора включена лампочка.

— Неужели сохранилось электричество? — удивляется Семён.

— Очевидно, где-то находится одна из «вечных» электростанций. Не удивлюсь, что она до сих пор потребляет ядерное топливо… но суть не в этом, кто-то включил свет.

Мы прижались к стене, вслушиваемся, и вроде услышали приглушенные бормотания, затем раздаётся звук падающего ящика.

— Оп-паньки, а предчувствие меня не обмануло, — в ухо прошептал я Семёну.

— Что делать будем? — постарался как можно тише продудеть друг.

— Не ори, — одернул его я. — А сам, что предлагаешь?

Семён, впиваясь в моё ухо губами, старательно пророкотал: — Надо посмотреть… зря, что ли, мы сюда пришли.

— Логично, — усмехнулся я, — тогда вперёд… только теперь больше ничего не говори, если что, жестами покажешь.

Он кивает, как скала отрывается от стены, тяжёлой поступью двинулся за мной по коридору. По мере продвижения, шум усиливается, кто бы там не был, но они уверены, что одни, а это нам на руку. У поворота останавливаемся, осторожно выглядываю, впереди что-то типа холла и по периметру несколько дверей, пара из них отворённые. Сейчас мы чётко слышим голоса, и звуки взламываемых ящиков.

— Мародёры, — не удержавшись, шепнул я.

Семён кивает, хищно раздувает ноздри, выдвигается вперёд, замирает у раскрытой двери, осторожно заглядывает внутрь, отпрянул, поднимает чудовищный топор. Я отрицательно машу головой, быстро побегаю, заглядываю ему в глаза, он поднимает два пальца. Увидев, что я облегчённо перевожу дух, качает головой и показывает жест, что у них огнестрельное оружие. Совсем нехорошо, я оттеснил друга, сам заглядываю в помещение. Оно тускло освещено, заставлено многочисленными стеллажами, а на полу стоят взломанные ящики, и вдруг вижу их… я едва не присел от неожиданности. Если б они были похожи на каких-то разумных рептилий, я бы так не удивился, но они ничем не отличаются от обычных людей, разве что, сильно худые. Кожа у них белая, одеты в серые комбинезоны, за спинами болтаются, напоминающие карабины, ружья… и всё же они не как мы, я замечаю в их глазах красные точки зрачков. Движения, у этих людей, стремительные, но без лихорадочности, меня это не порадовало, судя по всему, противники достойные, они здесь дома, а мы в гостях. Будет правильно, тихонько ретироваться и поискать другой склад. С этим решением я показываю жест на отход. Внезапно из соседней двери появляется человек, и нос к носу сталкивается с нами и мгновенно вскидывает ружьё, но я успеваю вонзить меч в область сердца. Он в гримасе кривит рот, но, не издав звука, валится на меня. Подхватываю падающее ружьё и тихонько кладу человека на пол. Противоречивые чувства раздирают моё нутро, меня ужасает это непредвиденное убийство, но поступить иначе не мог, еще мгновение и он бы выстрелил. Семён чернее ночи, жестами показывает, что необходимо быстро ретироваться. На наше счастье, те, кто орудуют на складе, ничего не услышали, иначе мы словили их свинец.

Пятимся, стремимся быстрее зайти за изгиб коридора, внезапно звучит выкрик. Краем глаза вижу, как со склада, выскакивает один из людей и натыкается на убитого, мгновенно отпрянул и, над нашими головами, прожужжала пуля, чиркнула по стене, выбив искры, рикошетом отлетает в сторону, следом шлёпнула ещё одна, но мы успеваем спрятаться за изгиб. Коридор длинный, если побежим, мародёры успеют появиться на прямой дистанции и, перестреляют нас как в тире.

Прижимаюсь к стене, осматриваю свой трофей, ничего сложного, обычный курок и мушка, только предохранителя нет, магазин отстёгивается, не преминул посмотреть, сколько патронов, и тут меня ждало жёсткое разочарование — всего один. Семён тяжело вздыхает, готовит к бою топор. Ничего, одного подстрелю, другой, может, не полезет. Но что-то они не торопятся, вероятно, поняли, что я завладел оружием… а может, они сейчас зайдут с тыла? Меня бросает в дрожь, оглядываюсь назад, Семён понимает моё волнение, кивает, и спешит к выходу.

Томительно тянется время, никаких звуков, неожиданно выключается свет… хитрые бестии! Я вспоминаю красные зрачки у этих людей, определённо, это адаптация к полной темноте, они способны различать в инфракрасном диапазоне, в любой миг произойдёт нападение.

Затаил дыхание, вслушиваюсь в любой шорох, палец занемел на спусковом крючке. Каким-то звериным чувством понимаю, кто-то крадётся вдоль стены. Сердце болезненно наворачивает ударный ритм, мне кажется, от этих звуков сотрясается пространство, лихорадочно ищу выход из тупика. Свет! Нужен яркий свет! Они пещерные жители, он их ослепит в одно мгновение. Но та тусклая лампочка, что источала бледное сияние, не выведет из равновесия этих тварей, необходим слепящий огонь. Внезапно как обухом по голове, ведь я всегда таскал с собой пакетик с порохом, на случай быстро разжечь костёр в непогоду, так мне посоветовал князь Аскольд. Сунул руку за пазуху. Вот он, кожаный мешочек, от проникновения воды, пропитанный воском. Выдёргиваю, лихорадочно развязываю верёвку, а в голове стучит — не успеваешь! Руки трясутся как у зелёного юнца — неприятно и досадно, стискиваю зубы, усилием воли унимаю дрожь, хотя уже чувствую лбом направленное на меня оружие. Раскрываю мешочек, высекаю огонь — ярчайшая вспышка! Сам слепну, но успеваю его выбросить вперёд, от боли в глазах брызнули слёзы. Раздаётся вопль, грохнули выстрелы, но пули бестолково защёлкали совсем не там где нужно. Интуитивно замечаю тёмный силуэт и нажимаю курок. Вскрик и падение на пол, мой враг роняет ружьё и вновь темнота, лишь в глазах осталось яркое пятно. Не шевелюсь, а вдруг это хитрая уловка, слышу тяжёлые шаги, мгновенно выдёргиваю меч.