Артур

Еще я задумался над тем, что Аля сказала напоследок. Мол, а почему Снежана оставила детей? И на что был этот намек? Ну, да, не пошла на грех, не сделала аборт. Так и здоровью женскому такие вещи пользы не приносили, я точно знал, у меня друг близкий врачом работал. Над чем тут было размышлять?

А Снежана, тем временем, объявила мне бойкот. Вообще перестала разговаривать. Даже на вопрос о том, как дети, как прошел их день, ничего не отвечала, предпочитая отмалчиваться. Уже месяц прошел с нашей ссоры, а она все продолжала злиться. И ключи от машины вернула. А когда оставил их в коридоре, швырнула мне их под ноги из окна, когда я уходил. Пришлось отогнать ее к себе, потому что она осталась без присмотра возле дома, где она с подругами когда-то снимала квартиру.

Сегодня ничего не изменилось. Она впустила меня в дом, проводила к детям и все это молча. Даже на приветствие мое никак не ответила. Ребяческое поведение, но… тут я и впрямь был виноват. Зря ляпнул про плохую мать, это был перебор.

– Черт… они спят… - с моим графиком и бесконечной работы, которая никогда не заканчивалась и даже не становилась меньше, я редко, когда мог позволить себе прийти вовремя. Обычно я заваливался к девяти или десяти вечера, когда малыши уже спали.

Я остановился в дверном проходе и тяжело вздохнул. А затем залюбовался открывшейся мне картиной, которую раньше почему-то не замечал. Близнецы у нас получились чудесными, загляденье, а не дети, стоило это давно признать. И Снежана… сегодня она выглядела особенно трогательно в этой своей майке с вечно спадающей бретелькой и этих аппетитно обтягивавших ее фигуру легинсах. Не знаю, как ей это удалось, но ее внешний вид ничуть не сдал назад, худоба осталась при ней, а все остальное… она даже будто бы похорошела после родов, если такое вообще было возможно. Волосы у нее отросли и теперь мягкими волнами опускались почти до талии, взгляд стал другим, ярче, будто бы блестел всеми звездами небосвода. Все в ней изменилось. Не сильно, но ощутимо. Так, что она стала еще краше, чем была.

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать от себя наваждение. Нет, Снежана всегда мне нравилась, иначе бы я не спал с ней полгода, что бы она там не думала, но ее характер, ее буквально требование любить себя… для меня это оказалось непосильной ношей.

Хотя, сейчас я смотрел на нее, возящуюся с нашими детьми, и понимал, что, если бы она была чуть менее вспыльчивой, а я чуть больше уступал, то мы могли бы стать семьей. Настоящей. Крепкой. Большой.

В какой-то момент она подошла ко мне близко-близко и остановилась. Ее вопросительный взгляд ни о чем мне не сказал, я будто бы завороженный протянул к ней руку и огладил скулу, спустился вниз, на шею, затем к оголенному плечу. Только вот Снежана вздрогнула, сделала поспешный шаг от меня, будто бы мои касания ее обожгли.

– Не трогай меня… не прикасайся… никогда… - едва слышно прошептала она, бросая на меня яростный, почти ненавистный взгляд.

Что? С каких это пор она смотрела на меня так, будто я был каким-то чудовищем? Она смотрела по-разному. Со злостью, ревностью, обидой, страстью, но не так… не с отвращением.

Стало не по себе.

В глазах Снежаны впервые за все время нашего знакомства я увидел холод. Лед сковал ее голубые небосводы, пряча пустоту.

– Тебе так неприятно? – спросил я.

– Нет. Просто… ты.... Никому не понравится, когда их касается чужой человек.

– У нас дети совместные, мы с тобой полгода были вместе.

– Я знаю. Просто больше не хочу тебя, - тихо, но уверенно выдала Снежана.

– Ясно, - прошептал я в ответ, сглатывая неприятный ком в горле.

Возможно, мы достигли переломного момента, пройдя который повернуть назад оказалось уже невозможным.

Возможно, я и впрямь был слишком жестким и нетерпимым с ней. Она была младше, жизнь у нее была сложнее, в конце концов, она была женщиной и им всегда были свойственны эмоции, но… ее оскорбления, ее постоянные требования и истеричность меня достали. А в тот момент, когда я готов был на все это плюнуть, ее подруга прислала мне записи, которые повергли меня в шок. То есть, видел я, конечно, вещи много хуже, но просто от Снежинки своей не ожидал такой подлости и низости.

Она пала в моих глазах. Но… затем она родила мне детей и послала меня вместе со всеми моими дарами. А потом я узнал о том, что бывший парень и впрямь стащил ее кредитку и смылся с нею в неизвестном направлении. Снежана до сих пор выплачивала за нее свои деньги.

Короче, то, что она говорила и то, что делала – не вязалось друг с другом, и мне можно было бы обо всем догадаться, ведь Снежана была непостоянной, вспыльчивой, но… гордость и уязвленное самолюбие взяли верх. Я отменил свадьбу и очень скоро об этом пожалел. Пытался загладить вину, подарив квартиру, но, кажется, сделал все только хуже. И чем дальше пытался, тем сильнее все катилось по наклонной. А взять и предложить пожениться еще раз означало потерять какую-нибудь важную конечность, ведь Снежана бы взбесилась, я больше, чем уверен.

Впрочем, очень скоро выяснилось, что мне намного больше было по душе, когда она злилась, нежели, когда была такой холодной, как сейчас. Ее безразличие ударило по мне намного сильнее, чем я мог ожидать.

– Как мне все исправить? – Я догнал свою бывшую и поймал ее за локоть. Разумеется, она тут же выдернула его из моей ладони. Упрямая. Вот как можно быть такой?

– Что ты собрался исправлять? – тихо спросила Снежана, бросая взгляд исподлобья. Мы достигли гостиной и теперь стояли посередине комнаты, как два дурака, которые все никак не могут договориться друг с другом.

– Мы ведь можем поговорить, как взрослые люди?

– О чем нам с тобой говорить? Сколько можно говорить-то? По-моему, мы все давно друг другу сказали, - она пожала плечами, а я отметил, что лямка майки снова сползла вниз.

Черт. Наверняка дело было в долгом воздержании. Как-то случайно вышло, что у меня не было секса уже ни один месяц. Сначала я пытался устроить все в квартире к рождению детей. Вышло так, что дневал на работе, ночевал здесь. Затем Снежана родила прежде срока и все внимание переключилось на ее здоровье и здоровье детей, а последние пару месяцев на работе вообще образовался настоящий аврал. Завелся маньяк, причем в нашем районе, и теперь на работе я практически жил. Верхушка велела нам закрыть дело в ближайшее время или грозилась снести нам всем головы, раз уж они ни на что не были годны.

Короче, получилось так, как получилось и теперь у меня вставало даже на оголенные плечи. Черт возьми.

– Хочешь сказать, что все, нет больше чувств ко мне? Прошли без остатка?

– Зачем ты это делаешь? – Снежана нахмурилась и поежилась, будто бы температура в комнате вдруг резко понизилась.

– Что я делаю? Я просто разговариваю с тобой…

– Нет, ты постоянно делаешь все для того, чтобы вывести меня из себя, чтобы заставить страдать. Это какой-то изощренный способ мучить меня?