Ашер 7

«Да дело не в том, что я тебе не доверяю, Иди». Я протянул руку через стол и осторожно взял ее ладонь в свою. Теплая, мягкая, и такая хрупкая на вид. — «Я просто…»

— Просто что? — Иди нахмурилась и резко высвободила свою руку. Холодок пробежал по моей коже от ее внезапной отстраненности. Взгляд стал колючим. — Ты говорил с моим братом, да?

«Да, говорил, но…» — Я снова попытался объяснить, что беспокоюсь о ней.

— И он, конечно же, наплел тебе, какой чувствительной я была в детстве, и что мне лучше сидеть тихо и не отсвечивать, чтобы не привлекать внимание Ордена, — она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. В глазах сверкнули упрямые искорки гнева. — Так вот, я уже не та маленькая девочка! И я не собираюсь выслушивать указания, куда мне можно ходить, а куда нельзя!

Я пару раз моргнул, ошарашенно глядя на внезапно вспылившую женщину-антилопу. Вот те на. И где я успел так накосячить, чтобы она так завелась? Женщины… вечная загадка. Кажется, я наступил на больную мозоль.

Бруно и Кларк ничем не помогли. Я метнул на них умоляющий взгляд, но они лишь синхронно выпучили глаза и сделали вид, что страшно заняты разглядыванием потолка. Мол, сам разбирайся, дружище. Понятно, в этом деле я один на один с разъяренной стихией.

«Иди». — В голову пришла, как мне показалось, спасительная мысль. Нужно было сменить обстановку, убрать ее от этих любопытных ушей. — «Я бы хотел все объяснить. Но, если честно, от сидения в четырех стенах уже голова кругом идет. Не хочешь прогуляться со мной? Вдвоем, без свидетелей?»

— Прогуляться? — переспросила она, и гнев на ее лице чуть поугас, сменившись удивлением. Похоже, такой поворот ее сбил с толку. Ее плечи немного опустились. — Э-э… да, пожалуйста. Я бы хотела. Наедине… с тобой… Да.

«Вот и славно». Я позволил себе легкую ухмылку. Кажется, лед тронулся, и буря немного утихла. Затем повернулся к Бруно и Кларку. — «Спасибо, мужики, что все показали. Если еще что надумаете — дайте знать».

— Непременно, господин Макс, — степенно кивнул Бруно. А посол только ухмыльнулся во всю свою зубастую пасть и нахально мне подмигнул. Ну, ящер, что с него взять.

Я мысленно закатил глаза на его выходку, но сдержался. Вместо этого поднялся и, как истинный джентльмен (ну, или как я это себе представлял), предложил руку женщине-антилопе.

«Пройдемся?» — Я улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

Мы вышли из Усадьбы Вороновых, и некоторое время шли молча. Не то чтобы неловкое молчание, скорее… задумчивое. Я пытался подобрать слова, а Иди, кажется, все еще немного дулась, хотя и шла рядом. Сами того не заметив, мы свернули на тропинку, ведущую к небольшому саду, что раскинулся у восточного склона горы. Воздух здесь был свежее, пахло хвоей, влажной землей и первыми осенними листьями. Тишина нарушалась лишь шелестом деревьев да пением запоздалых птиц.

Глава 8

Солнце шпарило сквозь листву, золотистыми пятнами ложилось на траву. Красота, да и только. И вроде как вся неловкость, что между нами с Иди повисла, начала потихоньку таять, хотя обстановка, если честно, была та еще.

Затянувшееся молчание начало давить. «Я не хотел тебя расстраивать». — Слова дались нелегко, но тишина уже становилась невыносимой.

Иди остановилась в паре шагов, склонила голову. Смотрела как-то… по-своему.

— Знаю, что не хотел, — вздохнула она. Потом развернулась и плюхнулась на траву под раскидистым деревом. — Я что-то завелась из-за… всего этого. И ты, пожалуй, прав: торчать в Поместье, пока там не выветрится вся эта чертовщина, — гиблое дело. Постараюсь впредь быть осмотрительней.

«Вот и ладушки». — Я кивнул и приземлился рядом, на пятачок сочной травы, усыпанный мелкими желтыми цветочками, похожими на клевер. Руки сами потянулись их теребить — надо же было чем-то себя занять.

— Нехорошо это, — фыркнула Иди, подтянув колени к подбородку. Эх, знакомая поза. — Есть у меня дурная привычка лезть туда, куда не просят. Просто потому, что чую — могу помочь. Байрон Рамзи меня с самого детства от этого отучить пытается, да все без толку.

Я машинально сплетал из цветочков какой-то простенький венок. «Он и правда о тебе печется. И, чтобы ты знала, я тоже. Когда думаю о тебе… не могу отделаться от желания защитить. От всего на свете. Ты… дорога мне. Очень. Сам еще пытаюсь до конца разобраться, что это всё значит».

— Я… ох, ясно, — пробормотала она и принялась накручивать на палец прядку своих удивительных волос — я уже понял, что это у нее такой нервный жест.

Я осторожно надел сплетенный веночек ей на голову, так, чтобы он лег чуть выше ее серебристых рожек. «Иди». — Голос прозвучал мягко. Я взял ее руку, ту самую, что теребила локон, в свою. Крепко, но нежно. — «Можно спросить?»

Она посмотрела на меня в упор своими глазами цвета грозового неба, а другую ладонь положила мне на щеку. Теплая.

— Ты хочешь знать, как давно я… в курсе насчет тебя. Ответ — с самого начала.

Я прикрыл глаза. По телу снова разлилось то самое теплое сияние, как тогда, при нашем… слиянии душ. Уютно стало, как дома. Давно забытое чувство.

Я прижался лбом к ее лбу. «Но на мне же не было тех самых „шикарных фиолетовых туфель“?» — усмешка сама собой появилась на губах.

— Всегда твои глаза, — призналась она. — Да, меня тогда ошарашило видение с этими твоими странными туфлями, но если что и оставалось со мной все эти годы — так это твои глаза. Добрые, какие-то… настоящие. Они столько повидали — и пренебрежение, и одиночество, и жестокость, но вместо того, чтобы озлобиться, ты сохранил в себе сочувствие.

Радужки Иди на миг полыхнули жемчужной белизной, а потом снова стали привычно-серыми, как небо перед дождем.

«Ты…» — я чуть отстранился, опустил взгляд, собираясь с духом для следующего вопроса. Черт, как же это непросто. — «Ты знаешь, почему я здесь? В Зареченске?»

Иди внимательно смотрела на меня, ее ладонь все еще грела мою щеку. Потом вдруг ахнула — видимо, словила отголосок моих мыслей, потому что перед моим внутренним взором мелькнули те самые черные двери. Но она не отстранилась, не убрала руку.

— Я думала, ты уже разобрался с этой дилеммой, — сказала Иди, и между ее бровей пролегла едва заметная морщинка. — Зареченск дал тебе сделать выбор, и ты решил остаться.

«Да, так и есть». — Голос прозвучал твердо, и я накрыл ее ладонь своей. — «Я бы ни за что на свете это не променял. Я здесь, чтобы остаться. Это уж точно».

— Но? — уловила она мою неуверенность.

«Но… сам не пойму». — Пришлось признаться, и я попытался облечь это смутное чувство в слова. — «В последнее время меня все чаще гложет вопрос: *зачем* я здесь? Даже не *как* попал, а именно *зачем*. Это как заноза, которую сначала не замечаешь, а потом она начинает ныть все сильнее. Чем больше все устаканивается, чем больше ответов я получаю на одни вопросы, тем сильнее свербит этот, главный. А после разговора с твоим братом, когда он упомянул… Пророчество… этот зуд стал почти нестерпимым. Я хочу знать, в чем моя цель. Мое предназначение, если хочешь».

— Макс Медведев, — прошептала она после небольшой паузы. — Твоя цель — просто быть собой. Вот почему Зареченск позвал тебя. Увы, его мотивы — это его мотивы, и он предпочитает открывать карты только по своим правилам.

«О да, мне ли не знать!» — Я не удержался от фырканья. — «Если бы мне давали по медяку каждый раз, когда эта… сущность Зареченска подкидывала мне очередной ребус во сне… Да просто выйди и скажи по-человечески, что к чему! Не обязательно же каждый раз скармливать меня морскому чудищу, чтобы просто „поболтать“, а?»