Ашер 8

Для церемонии в центре кузницы установили особую наковальню — массивную, древнюю, которую Таллос лично принес из своих запасов. Её поверхность была отполирована до зеркального блеска поколениями мастеров, а основание уходило корнями глубоко в землю, обеспечивая абсолютную устойчивость. Грохот вокруг стих, десятки глаз следили за каждым движением Риты. Воздух буквально звенел от напряжения.

Рита стояла у наковальни в простой кожаной безрукавке, которая оставляла открытыми её сильные, тренированные руки. Штаны из плотной ткани были заправлены в высокие сапоги, а волосы собраны в тугой узел на затылке. Она не выглядела как леди из знатного рода или жена лидера Альянса. Она выглядела как воительница. Как валькирия, спустившаяся с небес, чтобы выковать орудие отмщения.

Таллос, стоявший рядом как наставник, что-то тихо говорил ей, показывая мозолистыми пальцами, как правильно держать молот, как чувствовать готовность металла, как распределять силу удара. Но я видел, что она почти не слушает его технические советы. Она слушала что-то другое — внутренний голос, который подсказывал ей правильные движения. Она взяла молот — тяжелый, кузнечный, с рукоятью из выдержанного дуба — и он не выглядел в её руках чужеродным или слишком тяжелым. Он стал продолжением её руки, её воли, её гнева.

Раскаленный добела слиток золотого металла лег на наковальню, и от него исходили волны жара, которые я чувствовал кожей с расстояния в несколько метров. Рита подняла молот, и на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Потом нанесла первый удар.

*Тук.*

Звук был не таким, как от обычной стали. Не звонкий и резкий, а глубокий, гулкий, словно от удара далекого колокола. Сноп золотых искр взметнулся в воздух, рассыпаясь вокруг как крошечные падающие звезды.

*Тук. Тук. Тук.*

Она вошла в ритм. Её тело двигалось плавно и мощно, каждая мышца работала в идеальной гармонии. Это был танец. Танец огня, стали и ярости. Танец женщины, которая превращала свою боль в силу. Я видел, как с каждым ударом она вкладывала в будущий клинок частичку себя. Всю свою ненависть к тварям, что отняли у нас покой и безопасность. Всю свою боль за раненых и погибших, чьи лица она помнила поименно. Всю свою отчаянную, яростную любовь к нашей странной, разношерстной семье. Всю свою решимость защитить этот хрупкий мир, который мы пытались построить на руинах старого.

Металл под её ударами вел себя удивительно. Он был податливым, словно понимал её намерения, но одновременно сохранял какую-то внутреннюю упругость. Каждый удар оставлял на нем не просто деформацию, а как будто отпечаток её воли. Искры, что летели от заготовки, не гасли сразу, а некоторое время парили в воздухе, создавая вокруг Риты ореол из живого света.

Она не замечала ничего вокруг. Ни капель пота, стекающих по её вискам и шее, ни десятков глаз, прикованных к ней. Ни собственного учащенного дыхания, ни боли в мышцах от непривычной нагрузки. Существовали только она, молот и кусок живого, сияющего металла, который под её ударами обретал форму и предназначение. Он вытягивался, становился тоньше, изгибался, превращаясь в длинный, изящный и смертоносный клинок.

Я стоял, затаив дыхание, и чувствовал гордость, которая обжигала сильнее, чем жар от горна. Эта женщина, моя женщина, не просто ковала меч. Она ковала нашу волю к победе. Она превращала страх в решимость, отчаяние — в надежду. И каждый, кто наблюдал за этим процессом, становился частью чего-то большего, чем просто военный альянс.

Когда последний, самый точный удар стих, она опустила почти готовый клинок в специально приготовленный чан с водой. Жидкость была не простой — Ада добавила в неё какие-то компоненты, которые должны были усилить магические свойства металла. Раздалось оглушительное шипение, и столб пара окутал Риту, скрыв её фигуру в белесом облаке. Когда он рассеялся, она держала в руках меч.

Он больше не сиял ослепительно. Теперь от него исходил ровный, мягкий, золотой свет, словно он вобрал в себя лучи рассвета и хранил их в своей стальной душе. Клинок был длинным, чуть больше метра, с идеальным балансом и отточенным до бритвенной остроты лезвием. Она провела по нему пальцем, проверяя качество заточки, и я увидел, как по её лицу скользнула тень удивленной улыбки. Она почувствовала не холод стали. Она почувствовала живое, ответное тепло.

* * *

Полигон устроили на заднем дворе усадьбы, подальше от лагеря беженцев и жилых построек. Не хватало еще, чтобы они впали в панику раньше времени, увидев, с чем именно нам предстоит сражаться. Площадка была тщательно подготовлена — расчищена от мусора, засыпана песком для поглощения крови и других жидкостей, ограждена защитными барьерами на случай, если эксперимент выйдет из-под контроля.

Ада и её маги встали в идеальный круг, их бормотание становилось все громче и увереннее. Это была не просто магия — это было искусство, отточенное годами практики. Воздух в центре круга начал темнеть, сгущаться, словно пролитые в чистую воду чернила. Температура вокруг упала на несколько градусов, и у меня пошли мурашки по коже — не от холода, а от близости чего-то чуждого и враждебного.

Через мгновение из этой кляксы начала формироваться тварь. У неё не было четких очертаний, как у обычных живых существ — просто комок клубящейся, переливающейся живой тьмы, из которого то тут, то там прорастали и тут же втягивались обратно щупальца различной толщины. Иногда в глубине этой массы мелькали красные искорки — то ли глаза, то ли какие-то органы чувств. Теневой демон низшего ранга, как назвала его Ада. Относительно слабый по меркам того ада, что творился в глубинах, но для наших целей — идеальный противник.

«Гадость редкостная, — пробормотал капитан стражи, стоявший рядом со мной. — А ведь говорят, что настоящие демоны в разы сильнее».

Я кивнул, вспоминая свои встречи с тенями. Даже этот маленький демон излучал ауру такого зла, что хотелось отвернуться и убежать. А мы собирались сражаться с целыми ордами таких тварей.

«Обычное оружие! — скомандовал капитан стражи, делая шаг вперед.»

Двое его гвардейцев, молодые и храбрые ребята, которые уже не раз доказывали свою смелость в стычках с мародерами, шагнули вперед без малейших колебаний. Их мечи — качественная, закаленная сталь, которая могла прорубить доспех или разрубить пополам человека — были подняты в боевой стойке. Они нанесли синхронный удар, вложив в него всю силу и мастерство.

Их клинки без всякого сопротивления прошли сквозь тварь, словно сквозь густой туман, не причинив ей ни малейшего вреда. Более того — металл в местах соприкосновения с демоном стал покрываться ржавчиной прямо на глазах. Демон дернулся, и одно из его щупалец, толстое, как мужская рука, хлестнуло по гвардейцам. Они отлетели на несколько метров, рухнув на песок. Не раненые смертельно, но явно контуженные и дезориентированные.

«Достаточно, — я шагнул вперед, одновременно доставая из ножен свои новые кинжалы. — Наша очередь».

Рита вышла из-за моей спины, держа в руке тот самый клинок, который только что выковала. Теперь он был оснащен простой, но удобной рукоятью из морёного дуба и стальной гардой. Он не горел ярким пламенем, а именно светился изнутри, словно внутри него билось маленькое, спокойное солнце. Когда она подошла ближе к демону, тварь заметно беспокойно зашипела и попыталась отшатнуться, словно от огня или яркого света.

Рита не стала ждать, изучать противника или разрабатывать сложную тактику. Одним плавным, текучим движением, в котором соединились все её навыки фехтовальщика и новая уверенность кузнеца, она шагнула вперед и нанесла прямой, рубящий удар.