Ашер 8
Шрифт:
Путь первый: Искоренение, — пояснил силуэт. — Мы можем выжечь саму возможность появления Тьмы. Изменить природу всех живых существ. Они больше никогда не смогут совершить великое зло. Но они также утратят способность к великим страстям, великому творчеству и великой любви. Мир будет спасен. Но он станет тенью самого себя.
Картина сменилась. На ней был наш мир, яркий, живой, полный страстей. Мы победили. Армия Тьмы разбита. Но в дальних уголках мира я видел, как прорастают новые семена зла. Я видел, как через сто, через двести лет Тьма снова набирает силу, и нашим внукам или правнукам придется снова вести эту же войну.
Путь второй: Изгнание, — продолжил
Он замолчал, ожидая нашего ответа. Классическая задачка без правильного решения. Выбор между лоботомией и отложенной казнью. Я посмотрел на Иди. Она смотрела на меня. В ее глазах не было колебаний. Она видела то же, что и я. Это была не проверка нашего выбора. Это была проверка нашей сути.
«Это не выбор, — я шагнул вперед, глядя на светящуюся фигуру. — Это уловка. Вы предлагаете нам стать либо тиранами, калечащими души, либо безответственными дураками, перекладывающими проблему на плечи детей».
«Мы отказываемся выбирать», — голос Иди был тих, но тверд, как сталь.
Хранитель молчал, но я чувствовал его… интерес.
«Оба этих пути — поражение, — продолжил я, чувствуя, как злость придает мне уверенности. — Вы предлагаете нам выбрать лучший способ проиграть. А мы пришли сюда, чтобы победить».
«Всегда есть третий путь, — поддержала меня Иди. — Путь, который не виден сразу. Путь, который нужно не выбрать, а создать. Вместе».
Она взяла меня за руку. Ее ладонь была холодной, но ее хватка — сильной.
Создать? У вас нет на это ни знаний, ни силы, — в голосе Хранителя прозвучало сомнение.
«Может, и нет, — я сжал ее руку в ответ. — Но у нас есть то, чего нет в ваших уравнениях. У нас есть вера друг в друга. Мы найдем способ. Не искоренить и не изгнать. А исцелить. Не только мир, но и саму причину болезни. Мы не знаем как. Но мы найдем. Вместе».
В нашем общем голосе не было ни капли сомнения. Это было не предположение. Это было обещание.
Светящаяся фигура смотрела на нас целую вечность. А потом медленно кивнула.
Испытание пройдено.
Гора, облака, Хранитель — все исчезло. Мы стояли в центре зала, перед молчаливо пульсирующим Сердцем Ковчега. Рядом с нами уже были Рита, Шелли, Сет и Грэг. Все пятеро. Все прошли. И теперь нам предстояло сделать то, ради чего мы сюда пришли. Вместе.
Глава 22
Тишина после бури всегда кажется неестественной. Она давила, звенела в ушах, тяжелая и плотная, как вода на большой глубине. Мы стояли, оглушенные не грохотом, а собственными победами. Пять отдельных арок, пять персональных преисподних, выстроенных специально для наших душ, бесследно растворились. Гладкий, отполированный до зеркального блеска пол теперь отражал наши изможденные фигуры, снова собранные вместе в центре мироздания.
Я провел рукой по лицу, стирая пот и пыль несуществующих битв. Странное дело — физически мы не получили ни царапины, но усталость была такой, словно мы прошли пешком через семь кругов ада. Что, впрочем, недалеко от истины.
Первой пришла в себя Рита. Конечно же. Эта женщина могла бы сохранять самообладание, даже если бы небо обрушилось ей на голову. Она методично оглядела зал, проверила состояние оружия, убедилась, что все мы живы и дееспособны. Только после этого позволила себе глубоко выдохнуть.
«Все
в порядке?» — спросила она тихо, но голос ее был слышен каждому. Мы кивнули, один за другим. Сет потряс головой, словно пытаясь стряхнуть остатки кошмара. Шелли тихо всхлипнула — единственный звук, который она издала после возвращения. Грэг молча сжимал и разжимал кулаки, проверяя, что руки его, что тело принадлежит ему.«Что это было?» — хрипло спросил Грэг. Его голос звучал старше, чем раньше. Мальчишка, вошедший в арку, остался там навсегда.
«Экзамен, — ответил я, пытаясь вернуть в голос привычную язвительность. — Проверка на прочность. Видимо, не каждый может прикоснуться к сердцу Ковчега. Нужно сначала доказать, что ты не сломаешься под грузом вселенской ответственности».
Сет поднял голову, в его глазах мелькнул знакомый блеск любопытства. «Логично. Представьте, что стало бы, если бы к такой силе получил доступ кто-то… нестабильный. Или злобный. Или просто глупый». Он оглядел нас всех. «Похоже, мы прошли отбор».
Я оглядел своих спутников, пытаясь оценить ущерб, нанесенный не телам, а душам. Рита стояла твердо, как скала, впитавшая в себя всю ярость шторма, но в глубине ее глаз я различил новые тени — воспоминания о том, что ей пришлось увидеть и пережить. Сет, с лицом ученого, только что заглянувшего за край известной вселенной, выглядел потертым, но в его глазах горел лихорадочный, почти безумный восторг первооткрывателя. От Шелли исходило мягкое, теплое сияние, будто она все это время не боролась с вселенской гнилью, а поливала цветы в летнем саду; однако в глубине ее огненных глаз плескалась новообретенная печаль — она видела то, что не должен видеть никто. И Грэг. Он стоял прямо, расправив плечи, и в его взгляде больше не было и тени того затравленного мальчишки, которого я знал. Только тихая, выкованная в бою уверенность.
Мы переглянулись, и в этом молчаливом обмене было больше, чем в тысяче слов. Каждый из нас заглянул в свою бездну и не сломался. Мы были изранены, измотаны до предела, но мы были целы. И главное — мы были вместе.
«Ладно, — я хлопнул в ладоши, разбивая тягостное молчание. — Сентиментальную часть программы считаем завершенной. Где наша награда за успешное прохождение тестов?»
Перед нами, в метре над полом, парила она. Сфера. Сердце Ковчега. Все мои язвительные прозвища — «диско-шар Создателей», «божественный процессор», «космическое яйцо» — рассыпались в прах перед этим зрелищем. Она была живой. Огромная жемчужина из чистого, сгустившегося света, она пульсировала в медленном, глубоком, умиротворяющем ритме, словно сердце спящего бога. Поверхность ее была не гладкой, как казалось издалека. Ближе можно было различить тончайшие узоры, пробегающие по ней волнами — геометрические фракталы невероятной сложности, постоянно изменяющиеся и перетекающие друг в друга. От нее исходило не могущество, не угроза, а бесконечный, вселенский покой. Казалось, можно смотреть на нее вечно, растворяясь в ее свете, забыв о войнах, потерях и страхе.
«Красиво, — пробормотала Шелли, первая нарушив очарование. — Как… как песня, застывшая в кристалле».
«Ну, и что дальше? — Сет нарушил благоговейную тишину окончательно. Его голос, обычно резкий и уверенный, был непривычно тихим, почти шепотом. — Мы прошли тест. Где наша награда? Инструкция по эксплуатации этого… чуда?»
«Может, нужно что-то сказать? — предположил Грэг. — Пароль какой-нибудь? 'Сим-сим, откройся"?»
«Или просто подойти поближе», — добавила Рита, но сама не двинулась с места. Даже она чувствовала — здесь нужна осторожность.