Асмодей
Шрифт:
В церковных кругах ходили легенды о том, как этот человек отрекся от пагубного пути, посвятив жизнь искуплению и служению Господу. То был невиданный для церкви того времени акт прощения, ибо ученые, подобные ему, обычно заканчивали жизнь на эшафоте или костре. Столетиями люди считали, что его труды канули в небытие, но видимо в этом мире ничего не пропадает бесследно. Потерянный когда-то след старых рукописей нашелся в крупнейшей библиотеке черных искусств – библиотеке самого Дьявола.
Скользнув глазами дальше, Аврора прочитала выведенный витиеватым почерком эпиграф: «Все можно обратить, если пройти по тому же пути», а дальше перечень ингредиентов и текст самого
– Я призываю Смерть в эту ночь. Я закрепляю её своей властью. Дабы защитить навсегда, – с трудом перевела она. Латынь, будь она проклята. Ведь единственной латынью, которую она знала, был язык каждодневных молитв. Благо хоть заклинание было простое для перевода. Правда какой в том толк: заклинание-то на призыв оков, а не на снятие. Гримуар пожрал огонь, а Вельзевул сказал, что магия необратима. Выходит, зря Дандалион отдал свою жизнь за никчемный клочок бумаги.
Скользнув взглядом дальше, она прочитала список ингредиентов: перо архангела, дыхание дракона, рубиновая пыльца, настойка аконита, терновая ветвь, святая вода, кровь демона, сера, серебро, запретный плод и чистая жертва. Да, поистине гремучая смесь, Аврора невольно перекрестилась, позабыв о том, что здесь за подобную дерзость можно получить добрый десяток плетей, а разум по прежнему продолжал прокручивать перед мысленным взором текст заклятия.
«Обратить, все можно обратить», – треклятая фраза из эпиграфа так и крутилась в ее голове. – «Все можно обратить, если пройти по тому же пути». Но по какому пути? Ох, был бы здесь Лионель. Магия была его стихией, а алхимия – жизнью. Он-то наверняка бы нашел выход из этого замкнутого круга.
Аврора громко сглотнула, стиснула зубы, и прислонилась затылком к стене. Холод от камня немного остудил ее пылающую голову, даже в висках перестало стрелять. Она не успокоилась, но попыталась рассуждать здраво.
Дандалион сумел обхитрить Вельзевула, заставив его сжечь книгу, из которой на тот момент уже было изъято нужное заклинание. Понимая, что смерть дышит ему в спину, он принял единственно возможное в данных обстоятельствах решение – спровоцировал драку, чтобы незаметно передать страницу Авроре, надеясь на то, что Асмодей рано или поздно явится в замок, а она доживет до того момента, чтобы передать заклятие ему. Казалось, план безукоризненный, если бы не одно «но» - заклинание было не то! И эта головоломка никак не укладывалась в ее голове. Постепенно в этих раздумьях мысли ее смешались, реальность уступила место призрачным химерам и усталость взяла верх. Девушка провалилась в удушающие объятия тревожного сна.
Сновидение было темное и вязкое, пахнущее удушающим запахом тлетворной курительной смеси, кровью и смрадом парижских улиц, а еще тем особым крепким, кружащим голову запахом его тела. Она почувствовала, как ее обхватили сильные руки, которые сперва заключали в нежные объятия, а потом стискивали до боли в ребрах. Сон не имел лица, кричал ей множеством голосов, хлестал по щекам, но среди всех этих голосов выделялся один-единственный – детский плачь… Такой родной и такой далекий. И сердце ее разрывалось от отчаяния. Но вдруг тьма рассеялась и перед собой она увидела белоснежную колыбель и… младенца. Она сделала шаг вперед, но стоявшая подле нее колыбель не приблизилась. Тогда она сделала еще один шаг, и еще… но колыбель осталась на прежнем месте, и как Аврора ни старалась, она не могла ее догнать. Ее безумный крик тонул в плаче младенца, но вдруг это стремительное бегство оборвалось, детская кроватка застыла на месте, озаренная небесным сиянием,
а потом вспыхнула огнем и на ее глазах обратилась в прах.Аврора резко открыла глаза, как сумасшедшая, озираясь по сторонам.
– Кошмар – это всего лишь бессвязный кошмар, – говорила она сама себе, но плач младенца до сих пор звучал в ее ушах. Она попыталась подняться, но силы оставили ее, позволяя химерам утащить ее за грань реальности, где не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Где властвовала лишь всепоглощающая пустота. А где-то в отголосках сознания до сих пор звучала фраза: «Все можно обратить, если пройти по тому же пути».
***
Выйти в ночь оказалось прекрасным решением, магический туман смешался с туманом «природным», скрывая троицу от посторонних глаз. Использовать волшебство для того, чтобы перемещаться было рискованно, ведь враги могли почувствовать те энергетические нити, что следуют за магами по пятам, а потому двигаться приходилось по старинке. Им удалось преодолеть львиную часть пути, когда на дорогах еще никого не было. С первыми же лучами восходящей Венеры путники нагнали медленно продвигающийся вперед караван «помилованных» предателей. Были здесь и демоны, и черти, и совсем еще слабые бесы – все они рвались к новой жизни на Земле, понимая, что разразившаяся меж высшими эшелонами власти рознь неизменно приведет их к печальному итогу.
Разумно предположив что, если кто-то и обратит сейчас своё внимание на дорогу, то заметит в первую очередь караван, а не одинокую троицу беглецов, идущую на приличном расстоянии позади него, путники решили смешаться с толпой, заняв место в задних рядах. Имеющиеся в караване маги один раз ими явно заинтересовались, бросая на незнакомцев испытующие взгляды, но это внимание не задержалось, ведь по их сугубо личному убеждению несколько оборванцев не представляли для находящихся под эгидой Вельзевула никакой опасности.
Венера постепенно клонилась к закату, до конечной точки – подножия горы оставалось идти ещё часа три, на вершине скалы уже маячили темные башни и острые шпили Черного замка. Асмодею даже казалось, что во всей этой черноте он сумел разглядеть тусклый свет, прорывавшийся из опочивальни Люцифера. Ах, будь у него сейчас возможность оседлать Нифелима, он бы покрыл это расстояние за считанные минуты. Но… увы… Хотя, если уж говорить откровенно, дела их были не так и плохи. По сути, оставалось только преодолеть арку привратника, находящуюся у самого подножия Проклятой горы, а она, как известно, по ночам закрывалась.
Караван увеличил свою скорость, стремясь успеть до конечной цели прежде наступления темноты. Тамошних демонов Люцифер вполне понимал, лучше ночевать лежа на телеге под открытым небом перед закрытыми воротами Черного замка, нежели посреди бесплодной пустыни, некогда принадлежавшей Асмодею, ибо каждый из присутствующих знал: несмотря на то, что они получили высочайшую подачку Вельзевула, здесь, во мраке ночи предателей может настигнуть справедливое возмездие. Но как ни торопились многочисленные беглецы, поспать сегодня в безопасности им явно не судьба.
Расположившись поодаль от основного каравана, путники позволили себе сделать небольшую передышку. Поистине, будучи королем, сложно было притворяться обычным. Проделать такой путь пешком, не прибегая к помощи магии или мифических существ, оказалось тяжелым испытанием не только для ног, но и для высочайшего самолюбия. Оглядев с расстояния огни каравана, Асмодей блаженно откинулся на холодный камень.
– Мы не можем позволить им пройти сквозь портал, – спокойно заметил он. – Это будет означать новую войну, в которой не победить.