Ассасин

Первым, что мне бросилось в глаза, едва я вошел в квартиру, был утренний гость, который лежал на полу, раскинув руки и уставившись в потолок, Из-под его затылка успела натечь большая лужа ярко-красного. Еще одна струйка, перечеркнув алой линией висок, текла из правого уха. А на уголке кухонной столешницы неестественно смотрелось красное пятно. Довершал эту немую картину Чума, который сидел напротив развалившегося байкера, глядя на мертвеца огромными от удивления глазами. И увидев своего товарища живым и здоровым, я облегченно вздохнул:

– Я уж думал, тебя замесили, - пробормотал я, опуская трубу.

– А тут вон оно что.

Чума оторвался от созерцания мертвеца на полу своей кухни и перевел взор на меня:

– Ты… какого наделал?
– заплетающимся языком с трудом пролепетал он.
– Это же…

– Судя по нашивкам, президент клуба “Шедди”, - ответил я, подходя ближе и разглядывая мертвеца. Теперь, лежа на полу, он уже не казался таким огромным да устрашающим. Видимо, под влиянием паники я здорово преувеличил его габариты.

– Ты… понимаешь, что теперь нам край?
– спросил Чума, глядя на меня.

– Ну, во-первых, видит Бог - я не хотел такого исхода, - начал я.
– А во-вторых: кабы не я - убил бы он нас обоих страшной смертью. И тебя-то хрен с ним, за дело. А вот меня за какие заслуги? И вообще: я виноват? Говорил же я, что у тебя очень скользкий пол. Вот он и упал. Неудачно. Не повезло.

Осторожно, стараясь не наступить в лужу натекшей крови, я перешагнул через тело и уселся на стул, положив свое оружие на край столешницы.

? И что делать?
– запричитал Чума.
– Теперь нам точно все! Смерть! Вот влипли-то!

? Да, некрасиво как-то вышло, - протянул я, глядя на лежавшее на полу тело. Раскаяния за совершенное не было. Только какая-то пустота, и… чувство того, что я сделал очень большое дело. Словно сложная, практически невыполнимая задача, наконец была разрешена.

? Не о том ты думаешь, - ответил я.
– Проблемы надо решать по мере их поступления. А вот первая из них - куда деть этого кабана.

"Получено задание: "Чистильщик". Избавьтесь от трупа, чтобы не попасть в поле зрения полиции".

Кухня снова подёрнулась поволокой и расплылась перед глазами. Я по-прежнему сидел на табурете у стола, только вот ни кухни, ни Чумы, ни мертвеца на полу уже не было. На её месте вновь проступила чёрная комната.

Я затряс головой, но в этот раз морок и не думал исчезать.

"Игровые подсказки. Избавиться от трупа можно, если....".

Где-то на краю сознания раздался истошный женский визг. И морок разом спал, а я вновь очутился на кухне Чумы. Труп на полу никуда не делся. А причиной шума в квартире была та самая Рита, о которой, в свете последних утренних событий, я уже успел позабыть.

Девушка стояла на пороге кухни, расширившимися от ужаса глазами глядя на труп. И издавала высокий мерзкий звук, от которого у меня моментально заложило уши. Стоило отдать девушке должное: вопила она долго и на одной ноте, не повышая и не снижая уровень шума.

– Да заткнись ты!
– рявкнул я, но это не возымело ровным счётом никакого результата.

Пришлось встать со стула, перешагнуть через тело, подскочить к девушке, схватить ее и заткнуть рот ладонью. И мерзкий визг мигом превратился в мычание. Бессвязное, а самое главное - тихое.

– Так-то лучше, - удовлетворенно пробормотал я.

"Получено новое задание: “Нежелательный свидетель”. Избавьтесь от гражданского лица, который стал свидетелем преступления”.

– Избавиться?
– непонимающе переспросил я.
– Это как? Это тебе не мешок с мусором, чтоб вот так взять и избавиться.

В следующую секунду я был наказан за потерю бдительности жестким ударом, прилетевшей по рёбрам. Потому как Рита, видимо, услышав от разговаривающего с самим собой ебанатика слово "избавиться" мигом “перекинулась” в фурию. Скорее всего, закономерно решила, что сейчас и её насмерть убивать будут.

Знаменитый архитектор Клодт украсил Аничков мост в Санкт - Петербурге четырьмя статуями, посвященными укрощению строптивых коней. Уж не знаю, чем вдохновлялся автор, но композиция "укрощение строптивой Риты" была ничем не хуже. И попади архитектор в то утро на квартиру к моему другу - я был бы уверен: на одном из мостов нашего города присутствовали скульптуры, ничем не уступающие знаменитым питерским "коням". Все было в этой полной жестокости борьбе не на жизнь, а насмерть: жажда свободы и удары, которыми щедро осыпала Рита, и отборный мат и проклятья в ее адрес от меня.

– Ты бы помог, братец, - крикнул я Чуме, которого заворожило данное зрелище.
– Да угомонись ты!

Последнее было адресовано разъярённой фурии. Воспользовавшись моим секундным замешательством, ей удалось высвободить одну руку и впиться своими когтями мне в запястье.

– А?

Чума мигом сбросил оцепенение, поспешив мне на помощь. И лишь вдвоём нам удалось кое-как удержать девушку, запихав её в одну из комнат и закрыв дверь. А в следующую секунду на тонкую преграду обрушился град страшных ударов. И приглушенный дверью истошный визг, в котором слышались мольбы о помощи и призыв ко спасению.

– Вот это номер, - с трудом переводя дух ,прохрипел Чума, вытирая кровь с рассеченного на полосы лица. И кабы я не был свидетелем того, как его лицо драла когтями Рита несколько секунд назад - решил бы, что мой товарищ сошелся в кулачном бою с медведем.
– Где ты её такую нашёл?

– Дралась с нарядом на Московском вокзале, - ответил я.
– Не поверишь: увидел ее - и в тот же миг понял: моя. Рожа у тебя, к слову, подпорчена знатно.

? На себя бы посмотрел, - огрызнулся Чума, прикладывая к кровоточащему лицу невесть откуда взятое полотенце.

– Охотно верю, - согласился я.
– Так или иначе, у нас появляется один неразрешенный вопрос. В этой комнате сидит девушка, которая видела на кухне труп. И если она выйдет из квартиры, первое, куда направится, будет ближайший отдел полиции. А это значит, через час в дверь постучит СОБР. Тараном. Статья сто пять, часть два. Убийство, совершенное группой лиц. От восьми до двадцати лет. А если мы оставим ее там, - я указал на комнату, - на ее вой стянутся соседи. Возможно, из близлежащих домов.