Ассасин

– Про движение слышал, - ответил я.
– А вот песен не слышал.

– Естественно, - саркастично ответил Бес.
– просто до колхоза, откуда ты родом, ещё не добрались тенденции нашего времени. Какой там сейчас год? Две тысячи пятый?

? Остроумно, - оценил я шутку. И Бес тут же горделиво приосанился:

? Это панч, бро. Резкий. Неожиданный. Не шути с музыкой улиц. Она может расправиться с тобой, пережевать и выплюнуть.

? Не понимаю о чем ты, но панч я тебе прописать могу, - спокойно ответил я.
– только вот после моего Панча ты недосчитаешься нескольких зубов.

Уверенность исполнителя музыки улиц мигом пропала. Он что-то пробормотал и принялся пить кофе.

– Раунд, - крикнул Чума.
– Победа эмси слева. Пусть и под угрозой физической расправы, но...

– Я готов ещё побатлиться с оппонентом, только чуточку позже, - ответил Бес, вставая из-за стола.
– сейчас мне нужно на студию. Новый трек сам себя не запишет. Можете поехать со мной. Увидите лучшего эмси за работой.

Чума пожал плечами:

– Почему бы и нет, - ответил он.
– какие планы у тебя на сегодня брат?

– Хочу навестить одного старого знакомого, - буркнул я, понимая, к чему клонит Чума.
– так что я, пожалуй, воздержусь. Чтобы не критиковать работу творческих людей. Не создавать им, так сказать, моральных травм.

– Тогда бывай, друг, - бросил мне Бес.

– Таких друзей - за одно место, да в музей, - невозмутимо парировал я.
– Ради культурного просвещения и обогащения знаниями.

Лицо Кирилла аж скривилось:

– Очень остроумно....

– Потопали. Покажешь эту свою новую студию.

Переговариваясь и споря о чем-то, Чума и его товарищ-музыкант вышли из квартиры. Я же остался сидеть за столом, допивая чай. Бодрящий напиток уже выгнал из меня сонную оторопь и теперь мною овладело любопытство. Захотелось узнать чуть больше про эту непонятную игру. А так как знакомый, посвящённый в некоторые таинства "Игры в Жизнь" у меня был один…

– Кто-то, помнится, звал меня в гости, - задумчиво протянул я. А затем в один глоток допил успевший остыть чай, и встал из-за стола.

Глава 8. Обучение Игре.

Клабхаус "Шедди" расположился в нижней части города. Поэтому добираться пришлось долго. Таксист что-то увлечённо рассказывал, да вот только я его не слушал. Просто уставился в окно, рассматривая город и погрузившись в свои мысли. Как-то странно выглядела вся эта история с "Игрой в жизнь". Словно во сне. И от этого появлялось слишком многого вопросов. От простейшего "с какого это все у меня появилось"? до "как это все работает"? и "что с этим всем делать"? И хоть на последний вопрос вчера ответил Рыжий, подобное положение дел меня категорически не устраивало. Как это понимать или играешь или попадёшь в дурку? Что за...? А если я не хочу играть? А если мне мой класс не понравится? Что тогда делать?

– Приехали.

– А?

– Приехали, говорю, - с легким раздражением повторил таксист, в упор глядя на меня. Я вздрогнул, словно очнувшись от забытья, и посмотрел в окно. Машина такси стояла у больших деревянных ворот клабхауса, с нарисованным на них логотипом клуба. И табличкой, которая сообщала, что на территории клабхауса расположена еще и автомастерская. Как оказалось, погруженный в эти невесёлые размышления, я не заметил, как таксист пересёк город и приехал к указанному вчера Рыжим адресу, где расквартировались байкеры. Пересечению Свободы и Баррикад.

Кивнув в знак благодарности, я нащупал ручку и открыл дверь. Вышел из машины и направился к воротам. Потянул за одну из створок. Она была не закрыта, и не став церемониться, я нырнул во двор, оказавшись возле ряда припаркованных мотоциклов одной и той же марки, с нанесённым на бензобаки логотипом клуба. Чуть поодаль, несколько членов клуба, в вытертых до дыр джинсах и косухах, как две капли воды похожих на жилет убиенного мною Владика, сидели за большим столом, о чем-то переговариваясь и попивая пиво. Один из них, бородатый мужик лет сорока, заметил меня:

– Ты ещё кто такой?
– грубо окликнул он, зло уставившись на меня.
– А ну, живо проваливай отсюда. Это частная территория.

– Написано, что здесь автомастерская, - невозмутимо парировал я.

Байкер аж обалдел от такой наглости. Его глаза недобро сощурились, в них мелькнула знакомая мне злобинка. Он медленно встал из-за стола, не сводя с меня испепеляющего взгляда.

– Ты что, не понял?
– медленно растягивая слова, переспросил он.
– Я сказал живо проваливай отсюда, пока кости целы.

– Я пришёл в гости по приглашению одного из членов клуба, - спокойно ответил я.
– мне нужно поговорить с Рыжим.

Пыл моего оппонента заметно поутих.

– Эй! Малой!
– грубо крикнул он, обращаясь к одному из ребят с нашивкой "Prospect", который вяло ковырялся под капотом одной из машин в боксе мастерской.
– Сходи позови Рыжего! Скажи, что какой-то гондон пришёл и хочет с ним повидаться.

Парень оторвался от своего занятия и почти бегом бросился в клабхаус, на ходу оттирая тряпкой масло с рук. Мне же совсем не понравился тот факт, что меня обозвали "гондоном". Поэтому я демонстративно обернулся по сторонам, словно высматривая кого-то, а потом повернулся к байкеру:

– Лично я вижу здесь одного гондона. Ты говорил о себе?

– Что?
– переспросил байкер, подавшись в мою сторону.

– Что слышал, - спокойно ответил я.
– Ты че, падла, драться со мной хочешь?

Мой оппонент шагнул вперёд. В глазах его читалось твёрдое намерение искалечить человека, дерзнувшего высказать ему правду в глаза.

И все бы это закончилось безобразной дракой, да только ей помешал Рыжий, вынырнувший из дверей клабхауса.

– Хорош быковать, Тиг!
– крикнул он.
– Это наш гость, Нико.

Парень, которого назвали Тигом, враз как-то растерял свой боевой кураж:

– Он сам виноват, Рыжий!

– Не болтала б твоя паскудная рожа-передача б лучше шла, - парировал я. А душе растекалось сладкое чувство одержанной победы. И пусть без драки. Моральная победа тоже идет в зачет.

Рыжий подошёл ко мне, приветственно хлопнув по плечу:

– Как чувствовал, что ты приедешь именно сегодня.

– Нетрудно догадаться, хмыкнув, начал было я.
– Ты единственный из моих знакомых, кто знает о…