Ассасин

До голубой «Аллюры», в которой я теперь ехала, мимо меня пронеслись еще три автомобиля, водители которых не желали подбирать случайных попутчиков.

Я их не винила. Решилась бы я сама подбросить до города незнакомца в такой час? Едва ли.

Мне отчаянно хотелось выяснить, насколько далеко за городом мы находимся, но подобный вопрос мог вызвать подозрения у водителя, и потому я молчала. Как я оказалась в лесу? Почему не знаю координаты сама? Если не смогу ответить внятно, он высадит меня.

Однако, сам того не подозревая, мужчина помог мне выпутаться из сложной ситуации:

— Вы, наверное, ехали из Линбурга? Что-то случилось с вашей машиной, я прав?

Явно довольный своей сообразительностью, он посмотрел на меня.

Мой мозг лихорадочно подыскивал достоверный ответ. Ни о каком Линбурге я слыхом не слыхивала, но с радостью ухватилась за его версию:

— Да, мы с другом ехали из Линбурга, но поругались по дороге — знаете, как это бывает. Слово за слово, скандал… В общем, он высадил меня.

Я придала своему лицу расстроенное выражение.

— Создатель, помилуй идиотов! Что за?.. Какой мужчина в здравом уме высадил бы девушку в лесу?

Я вошла в роль и воодушевилась, главное — хлопая глазами, не переиграть.

— Вообще-то он неплохой человек. Просто мы не поняли друг друга и…

— Вы еще защищаете его?

— Ну…

— Можете не рассказывать деталей. Хотите я помогу вам найти его и заехать кулаком по его наглой морде?

— Спасибо, — я вложила в свой ответ искреннюю благодарность, — пусть лучше катится… с миром.

— Добрая вы.

— Просто не люблю мстить.

— Хорошо, ваше право.

Я все еще дрожала — он заметил это.

— Включить дополнительное отопление?

— Да, пожалуйста.

Водитель протянул руку и повернул тумблер на приборной панели — из радиаторов тут же потекло спасительное тепло. Я с удовольствием вытянула вперед озябшие ноги и откинулась на сиденье.

— А как далеко до Канна?

— Отсюда километров восемьдесят. Вы поспите пока — ехать долго.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Меня все еще штормило от шока, от недавних эмоций, от сюрреалистичности происходящего. Передо мной дорога — дорога домой. А там… неизвестность. Слушая равномерный гул двигателя, я вспоминала побег и застрявший ключ, Ниссу, Эдварда, оставленную за спиной «спальню» и зарешеченные окна. У меня получилось? Ведь получилось?

В какой-то момент глаза начали слипаться, и я провалилась в беспокойную, полную странных видений дрему.

Поначалу мне снилось, что я все еще в Корпусе: лежу на кровати в ожидании Ниссы, но знаю, что она уже не вернется. И Эдвард, наклонившись надо мной, шепчет тихим голосом: «Сломали… Сломали еще одного. Скоро здесь все умрут и никого не останется. Только тени будут ходить по пустым коридорам и стонать. Дни и ночи напролет будут стонать тени замученных…»

Вдруг рот Эдварда начал чернеть, сам он побледнел, скукожился и через секунду рассыпался на моих глазах, словно пересохший пергамент.

Я вздрогнула, но не проснулась.

Палата исчезала, сон продолжился. В нем трехэтажное здание Корпуса тянуло ко мне черные щупальца, пытаясь ухватить за босую ногу, обутую в голубой тапок. Шурша и извиваясь, щупальца тянулись сквозь чахлые деревья, сминая траву и листья, подбираясь все ближе и ближе. Я слышала бешеный стук собственного сердца и понимала, что не успеваю спастись от приближающихся тварей. Рванув сквозь сухие деревья, я выскочила на дорогу, и щупальца пронзительно зашипели, обжегшись о бетонное покрытие. Голодные и жадные, они зловеще приподнялись над землей и теперь смотрели на меня с окраины дороги, не смея коснуться асфальтированного покрытия.

Я злорадно рассмеялась, и смех мой подхватило эхо, многократно усиливая его, превращая в демонический хохот.

— Вам не достать меня! Не достать! Валите к черту!

И вдруг Корпус заговорил. От его тихого голоса волосы на моей голове зашевелились, а ноги приросли к земле.

— Верни-и-ись… — шептал он тихо. — Если вернешься, все останутся живы, а если уйдешь, все погибнут…

Я проснулась — рывком вылетела из дремы и распахнула глаза.

Впереди мелькала все та же дорога, по обочинам неслись темные силуэты деревьев, ровно работал мотор.

«Кошмар. Мне просто приснился кошмар». Неудивительно после пережитого. Я чувствовала, как медленно и неохотно успокаивается пульс. Стараясь дышать глубоко, молча смотрела на черную ленту дороги и силилась избавиться от преследующих меня видений.

— Вам приснилось что-то плохое? — сочувственно покосился в мою сторону водитель.

— Что-то вроде того.

— Немудрено. Столько переживаний за один день. Мы уже проехали б лыпую часть пути, скоро въедем в Канн.

— Хорошо. Я и не думала, что спала так долго.

— Да нет, вы молодец. Сразу уснули, только вот стонали во сне, я уж хотел разбудить вас, но не решился.

— Ничего, все в порядке. Спасибо вам.

Мужчина кивнул и перевел взгляд на дорогу.

Какое-то время мы ехали в тишине, и я уже снова начала клевать носом, когда в моей голове раздался едва различимый шепот.

«Верни-и-ись…»

Я покрылась испариной и зачем-то огляделась по сторонам. Водитель молчал, погруженный в свои мысли; на заднем сиденье пусто.

И только я решила, что шепот мне примерещился, как тот вернулся вновь — на этот раз более отчетливый.

«Верни-и-ись… Здесь хорошо и спокойно. Тебя ждут».

Я резко тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, но тихие слова продолжали звучать в сознании.

Шепот усиливался, нарастал, в какой-то момент к одному голосу стали примешиваться другие — второй, третий, четвертый — все, как один, зловещие и мрачные. И вскоре уже целый хор шептал невнятные слова, повергая меня в смятение. Голова начала гудеть и раскалываться, по спине побежали холодные капли пота, лоб запульсировал от боли; я поднесла ладони к голове и с силой сжала виски.

«Я брежу. Что происходит?»

Ощущая, что начинаю паниковать, я беспрерывно терла пальцами переносицу, стараясь унять сводящий с ума шепот, — не помогало. Он не только усиливался, но и с каждой минутой менял эмоциональную окраску. Если вначале голоса просили, почти умоляли вернуться, то теперь они звучали жестко и напористо, ненавистное слово «вернись» переросло в приказ и слышалось четко, отрывисто, злобно.

Какое-то время я старалась не обращать на них внимания, но с каждой минутой делать это становилось все труднее. Теперь я уже не различала дорогу и деревья, мои глаза перестали видеть ветровое стекло, веки болезненно сжимались от каждого движения.