Астариот

 - Что ж, приятно путешествовать в такой компании,- все сразу заулыбались, будто я мог им запретить. Ха, если учитель решил, я и слова против не сказать не смогу.

На время разговор затих, я с диким аппетитом набросился на еду. Вкусный наваристый борщ с крупными кусками мяса был поглощен в одно мгновение, вместе с ним исчезло три ломтя черного хлеба. На второе был рис, который я с удовольствием запивал соком. Праздник живота закончился стаканом сока и мягкой булочкой.

Лекиар нетерпеливо притопывал ногой.

 - Пойдем, все уже готово. Вам нельзя больше задерживаться,- снова эта спешка!

 - В чем дело, Лекиар? Объясни же наконец!

 - Хорошо, только времени терять не будем, идем к чертежу,- магический рисунок начинался прямо у двери. Им оказалась огромная спираль, которая змеилась по целому полю. Учитель вышел первым, развернулся, взял меня за грудки и резким движением зашвырнул внутрь чертежа. Стоило мне переступить границы, как по линиям заскользило серое пламя. Я недоуменно посмотрел на учителя.

 - Ритуал запущен. Пожалуй, теперь можно и объяснить. Помнишь, я говорил, что кристалл выбора завязан на тебя?
– дождавшись моего осторожно кивка, он продолжил.
– В той катастрофе кристалл впитал в себя пламя Синмарина! Древнейшего темного артефакта из всех известных. Собственно поэтому твое Посвящение и протекало так бурно. Я сначала даже обрадовался такой силе, и год прожил в твоем мире как король. Но тут выяснилась весьма неприятная деталь - Синмарин убивает носителя, сжигает его изнутри. Более того! Мое ментальное тело настолько истончилось, что уже не выжило бы при переносе, так я оказался заперт в этом мирке! Тут передо мной встала задача сохранения своей жизни, неприятная ситуация для того, кто уже привык жить в свое удовольствие, не правда ли? Пришлось искать того, кто способен прожить с Синмарином достаточно долгое время, чтобы его ментальное тело окрепло под тренировками. и он получил возможность перенестись в другой мир. Обычный человек удержит пламя в себе не больше пары часов, магически одаренный пару дней. Сам понимаешь, такие варианты мне не подходили. А тут нашелся ты,- маг неприятно рассмеялся. И тут меня как включило. Воспоминания той ночи обрушились холодным водопадом. Но я сдержался, лишь сжал кулаки.

 - Кристалл оказался завязан на тебя и послужил своеобразным саркофагом. Так что ты смог прожить некоторое время, чтобы, наконец, овладеть азами! Тебе до мага как мне до Владеющего. Маги учатся всю жизнь, а ты думал, что за год сможешь что-то освоить? Идиот. Большая часть силы в тебе от Синмарина. Стоит только выпустить его, и ты узнаешь, что ткать десятком нитей уж невозможно, тебе едва-едва подчиняется пара, поймешь, что такое боль от пропускания слишком большого количества энергии, как трудно на самом деле впитывать окружающую силу, как мало твоя аура может подпитывать заклинаний. Ладно, я немного увлекся. Так вот, кристалл служил твоей защитой, но и она истощается. А после того, как Синмарин спас тебя от смерти, саркофаг трещит по швам. Потому-то тебя и пора отправить куда подальше. Бывай, ученичок,- маг взмахнул руками, и на меня со всех сторон навалилась пустота. Каким же я был дураком! Прав этот темный маг. Темный, почему я думал, что он хочет кому-то помочь?

 Из горла вырвался крик. По всему телу начали появляться черные пятна, точно такие же, какие можно увидеть на горящей бумаге. Вот в одном месте темное пламя прорвало тонкую оболочку тела и изливалось на землю настоящей рекой. Я почернел как головешка, но мог только стоять и смотреть на творящего свои чары Лекиара. Будь он проклят! Я попытался зачерпнуть энергию из огня, но он уже не был частью меня, он не подчинялся мне и презрительно игнорировал все мои потуги. Постепенно тело немело, я переставал ощущать его. Маг издевательски помахал мне рукой, вызвав волну дикой злобы. Спираль стремительно распрямилась, выкидывая меня прочь из этого мира. Но даже теперь я ничего не мог поделать, все было решено. Я не обратил внимания на пять искорок, выскользнувших следом за мной. Передо мной был целый сонм миров, бесконечность манила, звала, обещала. Но я был всего лишь марионеткой. Меня властно рвануло к шарику, покрытому красной плесенью.

 Чем ближе я к нему подлетал, тем больше мне удавалось понять. Красная плесень оказалась дырами в энергетической оболочке мира. С такими ранами очень скоро он прекратит свое существование. Что-то внутри властно толкало меня, заставляя действовать. Что? Я не знаю, что с этим делать, я же всего лишь глупый ученик. Но мое бездействие не устраивало поселившееся во мне существо. Тело пронзила боль. Казалось, что каждая клеточка горит в огне, растворяется и снова возникает из ничего.

 Хорошо, хорошо, я все сделаю! Неведомый собеседник не оставил мне выбора, терпеть подобное было невозможно.

 И я сделал единственное, что пришло мне на ум, я начал рвать свою собственную ауру. Пусть будет смерть, но хотя бы быстрая. И этими обрывками я латал маленький шарик перед собой. Смерть, на удивление, не спешила. Черный огонь внутри меня добросовестно создавал новую ауру, одну за другой. А я все рвал и рвал, стараясь укутать шарик как можно плотнее. Наконец красная плесень исчезла, а мир будто встрепенулся. Я почувствовал это. Казалось, что собака ткнулась холодным носом в ладонь и тихо вздохнула "Где же ты был, хозяин". И тут на месте новой заплатки снова начала появляться плесень!

 Невероятно! Я стремительным болидом понесся вниз, окрыленный жгучим желанием стереть подобных мерзавцев с лица моего мира. Это оказались всего лишь демоны. Пламя, которое вырывалось из моего тела длинными языками, будто обрело собственный разум. Хотя почему будто? Оно и было живым и сейчас стремилось к каждому демону передо мной, изгибаясь подобно сотням, тысячам нитей. Наверно я сейчас выглядел кошмарно, куда там демонам. Полутруп, уничтожающий армию. В черном огне парят многочисленные куски плоти. Постепенно они становятся все меньше и меньше, поддаваясь темному напору. Ощущение преданного пса потянуло меня на север. Я метался по всему миру, везде выжигая эту заразу! И меня наполняла эйфория. Да, пусть я умру, пусть это конец моего пути, зато я умру богом, истинным богом, чтобы там Лекиар не говорил о Владыках.

 Но все кончается, от тела остались лишь отдельные кусочки кожи посреди бушующего пламени, а впереди был последний город. Город, поддернутый странной холодной пеленой. Как ни удивительно, он вполне успешно противостоял огромному осадному лагерю противника. Я привычно отдался пламени, позволяя ему растекаться бушующими реками огня, смывая эту заразу. Бойцы на стенах приветствовали меня дружным криком.

 - Синмарин! СИНМАРИН!

 Здесь мое место! Неспешно облетев город, я опустился в огромную чашу на самой высокой башне. Свободу! Разорвать оковы жалкой оболочки и вновь гореть по-настоящему. Я знал, что стоит исчезнуть последнему кусочку моей плоти и я растворюсь как личность, меня больше не будет никогда, я даже не смогу переродится! Не хочу так, не хочу, не хочу. Я задергался в цепких языках огня. Синмарин некоторое время растерянно наблюдал за странным существом, которое посмело сопротивляться непонятным образом. Даже нет, не так, это существо смело отказаться от него, Синмарина! Взревев, артефакт был готов поглотить остатки того, что было когда-то человеком. Но, будто откликаясь на мое желание жить, в глубине разгорелся чистый синий свет. Он бережно укутал человека, ограждая от своего безумного собрата. Он отдал всего себя, чтобы вновь создавать тело. Бережно вдохнув в меня жизнь, Кордор покинул чашу, баюкая меня в объятьях словно новорожденного.

 Да, я знал как зовут того, кто спас мне жизнь, теперь я знал о нем больше, чем кто либо из живых. Кордор плавно заскользил в толще каменной кладки и осторожно опустил меня на иссиня-черный трон. Взлохматив напоследок волосы, он исчез, выполнив свое предназначение, лишь в самой глубине души затаилась ярко-синяя частица пламени. Накатила безумная слабость, в изнеможении откинувшись на спинку, я окинул взглядом огромный зал, полный людей с блекло-голубыми почти белыми глазами.

 Молчаливое переглядывание длилось и длилось, пока вперед не вышел мужчина, одетый в полные латы. Глаза у него оказались холодные, колючие, подернутые изморозью. Я постарался выдержать взгляд, слабость накатила давящей волной. Мужчина медленно опустился на колено, вытянул из ножен пару клинков, положил скрещенными на ступени, ведущие к трону, и чистым ясным голосом провозгласил.

 - Да здравствует Император!
– вслед за ним опустились остальные. Если бы я мог видеть через стены, то обнаружил бы, как люди в едином порыве опускаются на колено и произносят одну и ту же фразу. Финальным аккордом стал флаг. До того бесцветно-серый, он разгорелся привычным мне синим пламенем. И когда оно стекло на землю, подобно воде, открылось черное полотнище, наискось перечеркнутое сиреневой молнией. Волна слабости поднялась выше, заставляя меня упасть в приятную темноту.