Атлантида
Шрифт:
— «Электро…» — начала Катя и вдруг запнулась. — «Электрохимприбор».
Джеком и Костасом мгновенно овладело дурное предчувствие.
— «Электрохимприбор», — повторила Катя. — Больше известный под названием «Почтовый ящик 418» — главный советский завод по сборке термоядерного оружия.
Костас тяжело откинулся на ящик.
— Матерь Божья! Значит, это термоядерные боеголовки, которые по размерам вполне подходят для ракет среднего радиуса действия.
— Точнее сказать, «ССН-20», или «Осетр». — Катя встала. — Одна такая в пять раз мощнее, чем сброшенная на Хиросиму бомба. Здесь шесть ящиков, и в каждом по десять боеголовок. — Она замолкла и угрюмо уставилась на зеленые ящики. — Именно поэтому,
— Вы хотите сказать, что эти ядерные боеголовки украдены? — удивился Костас.
— После афганской войны Советская армия была полностью дезорганизована. Стал быстро распадаться и Военно-морской флот СССР. Все суда оказались на приколе, экипажи изнывали от скуки и безделья. Жалованье военнослужащим резко снизилось, а зачастую им и вовсе денег не платили. За последние годы существования Советского Союза Западу было продано больше секретной информации, чем за весь период «холодной войны».
— Как Антонов отнесся к этому? — спросил Костас.
— Этот человек верой и правдой служил своему государству, но оказался крайне опасным в условиях его полного распада и наступления анархии. Он ненавидел так называемую «гласность», презирал «перестройку» и отвергал любые попытки установить нормальные отношения со странами Запада. Поэтому все выглядит как последний акт его открытого неповиновения продажным властям.
— Если режим больше не способен нанести удар по Западу, — задумчиво пробормотал Костас, — значит, это должен сделать он.
— А его экипаж готов был следовать за ним куда угодно, особенно если это сулило большие деньги.
— Где он достал все это?
— Где угодно. У Саддама Хусейна в Ираке, у талибов в Афганистане, у лидеров движения «Хамас» в Сирии, в Северной Корее, наконец. Не забывайте, все происходило в 1991 году.
— Но для этого ему нужен был посредник, — заметил Джек.
— Хищники уже кружили над страной и предлагали свои услуги еще до начала распада СССР, — грустно вздохнула Катя.
— Я недооценил нашего друга как политработника, — спокойно произнес Костас. — Конечно, он был фанатиком, зато спас человечество от ужасной катастрофы.
— Такая угроза еще существует. — Джек выпрямился и посмотрел на друзей. — Где-то еще бродит по белому свету неудовлетворенный и алчный продавец смерти, который годами наблюдает за происходящим и ждет своего часа. А его потенциальные клиенты сейчас намного хуже, чем прежде. Это террористы, поступки которых определяются только ненавистью.
Мерцание синих аварийных лампочек на подводной лодке с трудом пробивалось в мрачное пространство торпедного отсека. Костас включил фонарь на шлеме на полную мощность и повел друзей по узкому проходу, мимо зеленых ящиков с оружием, в дальний конец отсека, обозначенный на его мониторе. Джек и Катя старались не отставать от него ни на шаг. Их защитные костюмы отсвечивали ярким блеском, когда они проходили мимо покрытых толстым слоем осадка ящиков и приборов. Протиснувшись сквозь узкий люк оружейного отсека, они вошли в такой же узкий, но ярко освещенный коридор.
Костас прислонился спиной к стенке субмарины и просунул палец в одну из решеток на полу.
— Это здесь.
Он наклонился и, поднатужившись, попытался приподнять ее. Раздался резкий металлический скрежет, и в воздух поднялись клубы потревоженного белого осадка. Джек подошел к другу, чтобы помочь. Затем мужчины посмотрели вниз, где безраздельно господствовала мрачная темнота. Костас начал медленно спускаться, и вскоре над полом виднелся
только его шлем.— Я спустился на пол, это чуть повыше днища лодки, — объявил он снизу. — Это тот самый предел, ниже которого можно спуститься, не опасаясь погрузиться в ядовитый бульон. — Он вынул из нагрудного кармана прибор СГП.
Джек стал над люком, помогая Кате подойти поближе и спуститься. Все три фонаря на шлемах светили на зеленоватый экран монитора.
— Есть, — радостно отозвался Костас и пристально посмотрел на подлодку, находившуюся от него на расстоянии вытянутой руки. — Я на высоте пяти метров от того места, где ступени лестницы подводного города исчезли под корпусом лодки. Наконец-то мы вышли на цель.
— А как выглядит корпус лодки в этом месте? — взволнованно спросил Джек.
— Нам повезло, — успокоил его Костас. — «Казбек» имеет двойную оболочку — толстый внутренний слой из прочного металла и внешний гидродинамический, отделенный от внутреннего двадцатисантиметровым резиновым. Это обеспечивает судну хорошую акустическую изоляцию и дополнительное пространство для камеры балласта. Но непосредственно перед носовой частью корпус остался монолитным, то есть из одного слоя металла, чтобы обеспечить больше пространства для командного пункта.
Катя наклонилась вперед:
— Здесь есть кое-что, чего я никак не могу понять.
— Что именно?
— Между нами и скалой почти двадцать сантиметров металла. Так вот, я не понимаю, как мы пробьемся через него.
Костас повернулся и с удивлением посмотрел на Катю. От белого осадочного порошка и зеленоватого свечения монитора его лицо сейчас казалось покрытым боевой раскраской индейского воина.
— Остронаправленный световой луч с применением небольшого уровня радиации, — объяснил он.
Катя наморщила лоб:
— Лазер, что ли?
— Совершенно верно.
Позади них послышался металлический скрежет. Прежде чем покинуть помещение оружейного отсека, Костас передал по радио Бену и Энди подробные инструкции, как поскорее проникнуть в торпедный отсек. Те быстро прошли по периметру лодки и присоединились к Джеку, Костасу и Кате.
— Нам потребуется гораздо большее пространство, — сказал Костас техникам. — Потом вы спуститесь к нам.
Джек и Катя прижались друг к другу, чтобы техники могли быстро проникнуть на их уровень. Спустившись, Бен и Энди расстегнули сумки с инструментами и стали собирать аппарат для резки металла.
Костас тем временем пометил мелом на корпусе судна круг диаметром около метра, используя в качестве компаса свой измерительный прибор, потом отошел в сторону, предоставляя техникам возможность приступить к работе. Собранный ими аппарат походил на лунный модуль, только гораздо меньше. Со всех сторон этого приспособления торчали металлические лапы и рычаги, а сам он выглядел как персональный компьютер. Бен держал этот аппарат перед прибором СГП, а Энди тем временем расставлял металлические щупальца вокруг обозначенного мелом круга. Убедившись в правильности настройки, он включил аппарат, и тонкие лучи света вонзились в металлический корпус судна. В то же время целый пучок проводов соединился с другими механизмами аппарата, образуя единое механическое целое.
Бен выдвинул с обеих сторон прибора телескопическую трубу, один конец которой направил в центр обведенного мелом круга, а второй сунул в темное пространство ниже металлической решетки пола. Слева от прибора находился трехгранный ящик примерно полутора метров шириной. Сверху трубы был закреплен измерительный прибор, а под ней находилась ручка с триггером.
После короткого осмотра всех этих хитроумных приспособлений Бен воткнул в розетку кабель, который уходил в камеру ГВСА. Крошечный жидкокристаллический монитор замигал, и на его экране появилась установочная сетка готовности программы к работе.