Атомные в ремонте

Подытожив свои наблюдения и жалобы руководства БТБ, я попросил начальника технического управления флота договориться с командующим флотом о моем ему докладе, чтобы он знал, что я буду докладывать Главкому.

Тут же встретился начальник тыла вице-адмирал Гаркуша, пригласил меня к себе и выслушал мой доклад, то и дело прерывая его, чтобы тут же распорядиться по вопросам, находящимся в его компетенции. Я вычеркивал из доклада вопрос за вопросом и радовался, что БТБ этого дождались.

Принял меня первый заместитель командующего флотом вице-адмирал Н.И.Ховрин. Ему накануне исполнилось 50 лет. Это был мужчина могучего телосложения. Он был хорошим моряком, обладал организаторской хваткой и командирской волей. На флоте его боялись больше, чем командующего. Ранее он командовал оперативной эскадрой в Южно-Китайском море, когда американцы воевали с Вьетнамом. Они прозвали его «морским хулиганом», так как он дерзко маневрировал перед американскими кораблями, вел активную разведку и, как мог, препятствовал действиям американского флота. Со мной был заместитель начальника тыла Д.И.Феронов.

Н.И.Ховрин слушал внимательно и с напряжением. Периодически, когда не мог сдержать возмущения, разряжался на Феронова. Меня он поблагодарил за помощь флоту в наведении порядка, сказал, что, независимо от реакции Главкома на мой доклад, флот положительно решит все вопросы.

Слово свое он сдержал, и это сразу стало заметно: изменилось отношение к БТБ на флотилиях, в штабе и тыле флота. Приехал на БТБ кадровик и навел порядок с людьми. Улучшилось материально-техническое и общевойсковое снабжение.

Я был доволен результатом поездки и даже не очень жалел об отнятых у меня 20 днях отпуска.

Главком подписал директиву на флоты о наведении порядка на базах, и мы имели возможность несколько лет ссылаться на нее, если где-то начинались отступления от ее требований.

Следующее мое подключение к перезарядкам состоялось в 1979 году.

КАПРИЗЫ АТОМНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ

В 1978 году я попросился в отпуск в апреле. Хотелось обмануть гипертонию. Поехал в санаторий в Кисловодске с его, как вещала реклама, удивительно стабильным климатом, чтобы скрыться от московского апреля с его перепадами давления.

Реклама подвела. В Кисловодске, совсем как в Мурманске, снежный заряд сменялся палящим солнцем, на смену котором быстро приходил дождь. Несколько скрасило отпуск то, что в санатории оказалось много знакомых: однокашник по училищу Коля Дороговцев, Юра Ходилов, с которым мы долгое время провели на Камчатке, и другие. В те годы в санаториях всегда было много знакомых. Это сейчас никого не встретишь, так как среди служащих на флоте не осталось уже ровесников.

Пока я пытался противостоять природным явлениям и бродил с приятелями по окрестностям санатория, на службе у меня заварилась каша, расхлебывать которую пришлось потом мне.

В апреле закончилась перезарядка реакторов на одной из подводных лодок в Полярном, и при вводе в действие энергетической установки была обнаружена высокая активность воды 1-го контура.

В последнее время это стало частым явлением. Если на лодках 1-го поколения активные зоны работали до полного выгорания ядерного горючего, сверх ресурса, установленного техническими условиями на поставку, то зоны на лодках 2-го поколения приходилось заменять при выработке горючего только наполовину, ввиду разгерметизации оболочек тепловыделяющих элементов. После выгрузки аварийной активной зоны в 1-м контуре оставалась радиоактивная «грязь», которую при отмывке реактора не удавалось полностью удалить. В этом случае при вводе установки в действие следует внимательно следить за изменением состояния воды и, если активность не увеличивается, можно быть спокойным: свежая зона герметична, а высокий уровень активности обусловлен загрязнением установки при эксплуатации прежней, аварийной зоны. Так и плавали с повышенной активностью воды 1-го контура до нового всплеска активности, который служит сигналом аварии.

Если же при вводе установки в действие после перезарядки активность воды все время увеличивается, это нехороший признак, и нужно собирать консилиум и ешать вопрос о том, не аварийна ли вновь загруженная активная зона.

На лодке, прошедшей перезарядку в Полярном, активность воды увеличивалась.

Мой заместитель на эту информацию не отреагировал, а на флоте поддались соблазну выделить эту подводную лодку на короткие учения, так как другой подходящей лодки в это время не оказалось. Все это я узнал уже пост фактум, а заместитель Главкома, как позже выяснилось, оставался в неведении.

В августе даже самым неисправимым оптимистам стало ясно, что вновь установленная активная зона аварийна. Реакция начальства была крайне нервной. Мне пришлось выслушать все, что оно по этому поводу думает. Оправдываться у нас не принято, а пребыванием в отпуске и подавно, так как последует вопрос: а где же ваша система в организации работы отдела?

Я подготовил решение о новой постановке подводной лодки на завод сверх его плана и о выделении флотом необходимых сил и средств. Сроки были установлены жесткие, и я взял ход работ под свой личный контроль.

Началось все из рук вон плохо. Готовясь к постановке на завод, экипаж подводной лодки выгружал из фильтров активности сорбенты. Это ионообменное вещество, которое отбирает у воды находящиеся в ней частицы и тем самым очищает воду от радиоактивности. По внешнему виду приготовленные сорбенты похожи на лягушачью икру. Вбирая в себя активность из воды, сорбенты сами становятся чрезвычайно радиоактивными. Когда они теряют способность поглощать частицы, их заменяют свежими.

Так вот, при выгрузке этой гадости лопнул шланг, и «икра» растеклась по все реакторной выгородке.

На корабле состоялись партийное и комсомольское собрания, их участники обязались внести личный вклад в уборку выгородки, и все, от командира до кока, с пением «Варяга» скребли и пылесосили ее, реально рискуя своим здоровьем. В результате видимые частицы «икры» были удалены, но приборы показывали, что загрязненность все еще превышает норму в тысячи раз.

В действие были введены дезактиваторы-профессионалы, которые имели в своем арсенале довольно сложные методики и химические средства. Дезактиваторы снизили общий радиоактивный фон и некоторые участки отдраили полностью, но оставались еще закоулочки, в которых «светило» по-старому.

Тем не менее, подводную лодку поставили на завод и довольно быстро выполнили сопутствующие перезарядке работы: вырезали и демонтировали над реакторами легкий и прочный корпуса, демонтировали находящиеся над реакторами оборудование, системы и кабели. Перезарядчики вскрыли реактор и выгрузили активную зону. Но не всю. Один технологический канал оказался разрушенным, его нижняя, самая радиактивная часть осталась в корпусе реактора и штатными средствами не извлекалась. Придумали и изготовили приспособление и буквально выдрали этот обломок из корпуса реактора. Осмотр показал, что в доступных для обзора перископом местах на дне реактора лежат мелкие кусочки оболочки канала, а также крошки композиции горючего.

С этого момента доклады с завода о ходе работ стали совершенно невнятными. Виноватые голоса обещали завтра что-нибудь придумать, и тогда, может быть, что-нибудь получится. Стало ясно, что нужно ехать, но выезд задержался до нового 1979 года, так как я приболел.

Свой день рождения, 9 января, я встречал в поезде, приближавшемся в Мурманску. Выйдя на перрон, я сразу ощутил такое состояние, будто мой противник в шахматной партии нажал кнопку часов, и побежал мое время. Не заезжая в штаб флота, сразу поехал в Полярный, не раздеваясь, бросил в гостинице портфель и помчался на подводную лодку.