Атомные в ремонте

Мастер включил станок, и началась обточка. Фреза с этой сталью не справилась и моментально села. Приспособили резец, и он начал гнать стружку. Работа шла круглосуточно, и так же круглосуточно там находился один из военпредов, которым была поставлена задача, не только следить за соблюдением принятой технологии и принять законченную работу, но и обеспечить охрану сборки от случайных повреждений. Продолжалась обработка около четырех суток, и каждый раз, проходя мимо цеха, мы заходили посмотреть на работу. Это хорошо успокаивало нервы. Когда обточка была закончена, я спросил мастера, какое он хотел бы получить вознаграждение. Ответом было: «Пусть снимут выговор за пьянку, а то премий не дают, и жена всю плешь переела».

Просьба была удовлетворена. Кольнер же был вознагражден тем, что его деятельность была описана начальнику главка в крайне лестной форме.

Пока сборка каталась на карусели, на реакторе дела тоже не стояли. На место извлеченной сборки поставили фильтр, закрыли реактор крышкой, с большим трудом уплотнили ее с помощью старой прокладки и начали промывку. Когда после промывки осмотрели фильтр, увидели, прежде всего, что блестевшая когда-то сетка из «нержавейки» стала черной, как бы лакированной. Все отверстия в сетке были залеплены какой-то черной тушью. При вскрытии фильтра было обнаружено около 1,5 кг неизвестного вещества. Особенно разглядывать его не пришлось, так как этого не позволяло сделать мощное гамма-излучение, однако все увидели, что в желеобразной массе присутствуют какие-то красноватые окатыши размером с рисовое зерно, а также несколько кусочков растрепанного паронита.

Из этих наблюдений следовали два вывода:

– грязи в первом контуре много;

– нельзя поручиться, что вымыта вся грязь, так как ячейки сетки забиты, и неизвестно, когда это произошло, в начале промывки или в конце.

Таким образом, в один день мы испытали радость от приведения в порядок новой сборки и огорчения от результатов промывки реактора.

Мы сразу же решили, что повторим промывку, но для этого нужно было время. Монтаж фильтра, монтаж и уплотнение крышки реактора, промывка и последующий демонтаж требовали трое суток, а отпущенное нам время уже кончалось. Кроме того, нужно было решить два технических вопроса: как восстановить сетку на фильтре и как в третий раз уплотнить реактор старым кольцом. Пошел звонить заместителю Главкома, который отреагировал нужным мне образом: сколько потребуется, столько раз и отмывайте, но чистота должна быть полной. Теперь часы можно было остановить на время отмывки, и это несколько снимало напряжение.

Сетку восстановили быстро: сунули ее в бак с какой-то кислотой и вынули ее оттуда уже не черной, а красной, с очищенными ячейками. Крышку уплотнили с грехом пополам, но ведь это было временное уплотнение. Промывку проводили в обратной очередности: первыми промыли те парогенераторы, которые в прошлый раз были последними. Когда осмотрели фильтр после промывки, обнаружили, что 60% ячеек сетки уже не залепились, а в фильтре собралось около 200 граммов грязи. Таким образом, отмывка была сделана надежная.

Владимир Михайлович Макурин из ИАЭ им. Курчатова захотел сделать экспресс-анализ тех самых красноватых окатышей. Ему достали из фильтра чайную ложечку массы, положили ее в свинцовый сейфик, и он пошел в заводскую лабораторию. Там при его появлении замигали красные лампы и взвыли сирены. Оказывается, от сейфика «светило» – 15 рентгенов. С Владимира Михайловича сняли ондатровую шапку и пальто и отправили на дезактивацию. Так и не удалось ему узнать состав красных окатышей.

Пока домывали реактор, подвезли из цеха подготовленную к загрузке экранную сборку. Место расточки у нее отполировали, а всю ее протерли спиртом. Находясь поблизости от нее, хотелось закусить. Мы решили загрузить сборку, не мешкая. Плавкран нам был уже не нужен, так как грузоподъемность кранов ПТБ была достаточной для загрузки сборки без скафандра. Оставалось приварить пару трубок к днищу сборки, и мы с Кашиным и Рогачевым пошли погреться в комнату военпредов. Морозы не утихали, я отморозил ухо, идущих на работу матросов одевали, как дедов-морозов.

Перед началом погрузки нам должны были позвонить, а пока мы сидели в тепле и травили. Вдруг раньше времени раздается звонок, и почему-то в прошедшем времени нам докладывают о погрузке. Я приказал прекратить работу, и мы побежали на лодку. Сборка на кране висит над отсеком, и невооруженным глазом видно, как она скособочилась. Проверили. Оказалось, что сборка застроплена без штатного приспособления. Моя инструкция из 14-и пунктов забыта и не выполняется. После уже пережитых волнений заклинить сборку в корпусе реактора было бы совсем ни к чему. Перестропили, проверили на лодке крен и дифферент и начали с Богом. Опять руководил работой Тертычный, и опять все у него прошло, как по маслу. Вот уж поистине у человека дар Божий! Ведь это даже не мастерство, а искусство: корабли кренятся и раскачиваются на воде, а он точно опускает длинномерную махину в отверстие с полумиллиметровым зазором.

Оказалось, этого момента на флоте ждали и следили за ним внимательно. Первым пришел ко мне командир подводной лодки. Он сказал, что весь экипаж с тоской смотрел, как умирает их корабль, и вдруг лодка начала оживать и теперь будет здоровее, чем при рождении. Затем приехал командир дивизии контр-адмирал Лойканен. Этот сразу приступил к делу и стал выведывать, когда лодка будет готова и уйдет с завода. Потом появился заместитель командующего флотилией Эрлен Фомич Зенкевич, с которым нас связывали многолетние дружеские отношения. Он сказал, что на флоте всем понравилось, с какой энергией я добывал обмундирование и плавкран. Спросил, не надо ли еще чем-нибудь помочь.

Комплименты, конечно, были очень приятны, но по-настоящему порадоваться не пришлось. На соседней, плановой лодке обнаружилась большая неприятность.

После выгрузки активной зоны и перед загрузкой свежих тепловыделяющих сборок была проведена калибровка отверстий под эти сборки. В одном из отверстий обнаружили непроходимость. Два дня искали причину и выяснили, что один из титановых прутьев, из которых набрана центральная компенсирующая решетка, погнут в нижней части.

На аварийной подводной лодке дел было еще порядочно, но только работа по установке упоминавшихся уже шпонок была сложной и еще не освоенной перезарядчиками. У нас было двое специалистов: мастер-исполнитель и мастер ОТК. Я заблаговременно поручил военпреду Сергею Сергеевичу Защеринскому досконально изучить технологию установки шпонок, руководить этой работой и принять ее.

Предусмотрительность всегда себя оправдывает, а в данном случае просто выручила нас. Мы уже заметили, что мастер ОТК очень боится идти в реакторный отсек, и ждали, какой он выкинет номер, чтобы отбояриться от своих обязанностей. Он поступил просто и мудро: напился до положения риз, попался на глаза начальнику охраны завода и лишился пропуска на завод. Мастер-исполнитель добросовестно подогнал две шпонки, после чего его буквально вытащили в санпропускник, так как от усталости он не мог стоять на ногах. Ведь подгонка происходила прямо в реакторе, где нельзя ни присесть, ни прислониться. Защеринский подогнал оставшиеся шпонки и сам у себя принял работу, оформив приемочное удостоверение.

С этого момента подводная лодка перестала быть аварийной, и на ней выполнялись хорошо освоенные работы по обычной перезарядке реактора. Мы полностью переключились на бывшую плановую лодку, ставшую теперь аварийной.

Представители промышленности высказались за замену экранной сборки и на этой лодке. Во мне все восстало против этого, я не мог даже подумать о том, чтобы еще раз пережить эти волнения, когда все зависит от искусства даже не Тертычного, а менее опытного инженера. У всех кончились командировки, и я отпустил людей по домам, оставив только Вктора Ивановича Маслова для связи с бюро-проектантом.

Валентин Иванович Кашин у себя в гостиничном номере забрался на кровать под одеяло (было по-прежнему холодно) и принялся изобретать приспособления. Нам виделись два пути устранения дефекта: выпрямление погнутого прута или его отрезка. Сложность задачи обусловливалась труднодоступностью места дефекта и необходимостью жесткой фиксации компенсирующей решетки от возможных при рихтовке перемещений. Если не зафиксировать решетку, можно повредить хрупкие графитовые направляющие, по которым решетка совершала поступательное вертикальное перемещение.