Атомный сон (Cборник)

– А еще мы с родителями ездили в Грушинку, на фестиваль… знаете?

Антон кивает:

– Да. Не люблю самодеятельной песни, тем более в таких масштабах. Сидят тысячи людей, бренчат друг другу на гитарах, поют песни об одном и том же…

– Ну не всем же быть великими певцами… – говорит Светлана.

– Фальшивое в этом что-то, – убежденно говорит Антон. – Или пой песню по-настоящему, чтобы ее слушали тысячи, миллионы. Или пой друзьям, которым не песня важна – а ты сам.

– Разве не может быть тысячи друзей? – спрашивает Светлана.

Антон молчит. Потом качает головой:

– Нет. Не может быть тысячи любимых. Не может быть тысячи друзей. Когда любишь, когда дружишь – отдаешь часть своей души. Какая бы она у тебя широкая ни была – на тысячу не поделишь. В лапшу изрежешь, каждому достанется огрызок… ленточка на память. Разве это дружба? Друг – это тот, кому ты нужен часто. Ты весь, а не маленький кусочек тебя.

Светлана пожимает плечами.

– Пусть не друзья. Но все-таки – товарищи. Приятели. Хорошо было… – Она опускает глаза.

– А сейчас не ездите? – спрашивает Антон.

Светлана качает головой:

– Нет.

И внезапно добавляет:

– Мама болеет. Тяжело болеет.

Антон настораживается:

– Светлана… вы из-за этого так расстроены?

Светлана не поднимает глаз. Смотрит в стол. И вдруг произносит:

– Я предала свою мать.

– Что?

– У нее больные почки. Требуется регулярный гемодиализ… но это полумера. В общем… мне предложили… пересадку.

– Почему тебе? – не понимает Антон.

– Мне предложили отдать одну почку. Матери. Почти наверняка она приживется, я даже анализы прошла… потом отказалась. Я… я боюсь. Как потом жить… как рожать… И мать сама запретила даже думать…

– Светлана, ты не виновата, – говорит Антон. – Никакая мать не согласится на такую жертву.

– Да мне и говорить ей не стоило! – восклицает Светлана. – Пусть бы потом… узнала. А я специально сказала, понимаешь? Знала, что она откажется, потому и сказала! Испугалась! Да ей проклясть меня надо, дуру чертову!

«Антон, ты нашел! – раздается голос Ольги. – Ты молодец! Работай, я на время отвлекусь…»

Временный штаб Ночного Дозора. Ольга говорит Гесе-ру:

– По всему выходит – материнское проклятие. Отсюда такая сила. Но… это ведь такая редкость. Не знаю… – Ольга разводит руками. – Не пойму я людей.

– А на мой взгляд – ничего странного, – произносит Завулон. Усмехается.

Гесер смотрит на него, потом командует:

– Гарик, ты немедленно проверяешь мать Светланы. По полной программе. Как прокляла, когда прокляла, почему настолько ненавидит дочь…

Гарик кивает, идет к дверям. Гесер говорит вдогонку:

– Постой. Проверь, как и когда она заболела.

– Что именно проверять? – деловито спрашивает Гарик.

– Причину болезни. Ищи порчу, – Гесер колеблется, – ищи порчу, наведенную очень сильным магом.

– Насколько сильным?

– Примерно как я, только Темным, – говорит Гесер. – Ольга, Антон справляется? Он не слишком сильно давит на девушку? Она очень легко разоткровенничалась.

– Он совсем на нее не давит, – говорит Ольга. – В том-то и дело.

В этот момент в комнату входит Семен, деликатно покашливает. Гесер вопросительно смотрит на него.

– У нас тут еще проблема… образовалась… – мрачно сообщает Семен.

Сидящий в углу Завулон вдруг поднимается и, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Гесер задумчиво смотрит ему вслед.

– Светлана, а нельзя помочь вашей маме иначе? – спрашивает Антон. – Неофициальная медицина…

Светлана невесело смеется:

– Антон, видела я всех этих экстрасенсов. Годами после них долечиваю.

– Большинство – шарлатаны, спору нет, – кивает Антон. – Но есть и настоящие. Которые сумеют помочь. Я… я могу с ними свести.

Светлана спрашивает:

– А вам не страшно дарить такую надежду, Антон?

Антон качает головой:

– Нет. Мне очень приятно, что я могу дарить надежду.

Светлана смотрит на него и вдруг произносит:

– Какой странный вечер, Антон. Тягостный и странный. Я сегодня познакомилась с одним парнем… хороший парень, но… Я едва не затащила его в постель! Кажется, он испугался… невесть что обо мне подумал, ушел. Потом вы… Я ведь вас два года знаю, правда?

Антон осторожно кивает.

– А сейчас мне кажется, будто мы только что познакомились, – признается Светлана. – И все равно – откровенничаю с вами. Антон, что происходит?

– Я не могу ответить, – говорит Антон. – Прости, не могу.

«Антон, ты слишком откровенно ведешь разговор…» – очень озабоченно говорит Ольга.

Антон вдруг настораживается. И мгновенно переходит в Сумрак. Черный вихрь все так же кружится над застывшей фигуркой Ольги.

– Ольга, что-то случилось? – спрашивает Антон.

«С чего ты взял?»

– Чувствую. Что происходит? Вихрь растет?

«Нет, вихрь стабилен. Дело в том… Антон, это мелочи. Сосредоточься на главном».

«Говори, партнер!»

«Эта психованная вампирша… – не выдерживает Ольга. – Она ухитрилась выманить пацана на крышу дома».

Антон на миг прикрывает глаза:

– И убила?

«В том-то и дело, что нет. Она требует переговоров. И хочет говорить только с тобой. Антон, не бери в голову. Мы тянем время. Ребята все сделают, возьмут ее…»

Не отвечая, Антон возвращается в реальный мир.

– И еще такое ощущение… – Светлана морщится. – Будто рядом есть еще кто-то. Будто за нами следят… кажется, стоит прислушаться – и раздастся чужой голос. Будто ты рядом, но временами исчезаешь куда-то. Антон, я схожу с ума?

– Нет. – Антон встает. Осторожно берет Светлану за плечи, она послушно поднимается: – Светлана, ты все чувствуешь правильно. Но… сейчас я не могу тебе ничего объяснить.

– Не понимаю, – беспомощно говорит Светлана.