Аттестатор

Однако всему, даже очень хорошему и прогрессивному, приходит конец. И такой день настал.

Вернувшись поздно со службы домой, участковый переоделся в штатское и отправился выносить мусор. С пакетом в руках он вышел из подъезда, закурил и направился к контейнерам, стыдливо прятавшимся в темной стороне двора. Несколько бездомных кошек выпрыгнули из мусорного бака и, зло зашипев на Доморадского, спрятались в кустах. Пакет полетел в раскрытый стальной контейнер на колесиках. Не успел участковый повернуться, как у него за спиной возникли двое – невысоких, но крепко сложенных, в глубоко натянутых на головы бейсболках с длинными козырьками, лиц не рассмотреть.

– Значит, тебе игра в покер не нравится? – поинтересовался один из них, сжимавший в руке скрученную в трубку газету.

– Да что ты с ним вообще разговариваешь? Мочить таких надо, – подтвердил второй ублюдок.

Доморадский сразу же понял, что отвечать в такой ситуации не имеет никакого смысла. Он попытался ударить в голову того, кто стоял ближе. Но коренастый взмахнул свернутой в трубку газетой и ловко, со всей силы ударил ею по руке участкового. Хрустнула переломанная кость. В газету был завернут толстый прут арматуры. Доморадского били недолго, но жестоко.

Полуживого, с переломанными руками, ногами его забросили в мусорный контейнер и захлопнули крышку. От верной смерти участкового спасло лишь то, что на рассвете его в контейнере обнаружили бомжи, собиравшие вторсырье…

…Быть женой полицейского – судьба не из легких. Мало того, что муж редко бывает дома, так еще и вечно сталкиваешься с насмешками соседей. Правоохранителей традиционно не любят во всем мире. А выгод от такого замужества не очень-то и много.

Тридцатилетняя Татьяна, недавно вышедшая замуж за лейтенанта, служившего в ОВД, надеялась на счастье. Первый год было сложно. В городе ни родственников, ни своего жилья. Единственное, что Чиж предоставил молодоженам – так это комнатку в общежитии метизного завода. Из-за этого супруги даже не планировали заводить ребенка, откладывая это на потом. Все собирали деньги для первого взноса, чтобы получить кредит на квартиру. И перспектива эта казалась очень отдаленной.

Татьяна, как и большинство женщин, пилила мужа. Мол, посмотри, многие твои ровесники уже в собственных квартирах живут, на новых машинах ездят. А мы прозябаем в общежитии с удобствами в конце коридора. Ездим на разбитом «Гольфе», которому уже давно пора на свалку. А светлое будущее так и остается неопределенным.

Когда однажды, придя со службы, муж положил перед женой пятьсот долларов, она сперва испугалась:

– Откуда это?

– Лучше не спрашивай. Ты же сама говорила, что деньги нам нужны. Это наше будущее, наш ребенок. Теперь каждый месяц буду приносить. А там что-нибудь еще подвернется, – глядя мимо супруги, произнес молодой лейтенант.

– А если тюрьма?

– У нас все повязаны. Если бы не взял, пришлось бы со службы уйти. Тогда бы и комнатку в общежитии у нас отобрали.

Татьяна смирилась, хоть и ужасно боялась.

Приход Ларина на должность начальника ОВД внезапно изменил жизнь этой молодой семьи в лучшую сторону. Уже через неделю полковник Правдеев вручил мужу Татьяны ключи от служебной квартиры и пообещал, что в скором времени ему выдадут и льготный кредит на постройку собственного жилья.

Радости не было границ. И хоть квартира была небольшой, всего однокомнатной, но получили ее супруги сразу со всей необходимой мебелью. В тот вечер Татьяна взяла с мужа обещание, что он порвет с теми, от кого раньше получал деньги. Долго упрашивать молодого лейтенанта не пришлось. Он охотно дал обещание и сделал встречное предложение:

– Ты родишь мне сына.

– А если будет девочка?

– Значит, сын родится позже.

Но счастье – субстанция хрупкая, временами и недолговечная. Черный день настал и для этой семьи.

Вечером мужа, хоть у него и был свободный день, вызвали на службу. Он так и не успел натянуть на балконе веревки для белья. Прочный капроновый шнур остался лежать на тумбочке в прихожей. Когда точно вернется супруг, Татьяна не знала, а потому не спеша принялась готовить ужин. Картошка уже была почищена. Оставалось стереть ее на терке. Кухонным комбайном еще не обзавелись. И тереть приходилось вручную.

Покончив с картошкой, Татьяна почистила большую луковицу, поскольку знала рецепт своей матери – чтобы картофельные блинчики получились светлыми и золотистыми, нужно в картофельное тесто стереть еще и репчатый лук. Глаза слезились. Луковица выскальзывала из мокрых пальцев. Рука соскочила, и Татьяна поранила большой палец о терку. Тут же приложила его к губам. И в этот момент коротко, трижды чирикнул домофон.

Так по-свойски, по-домашнему мог сообщить о своем приходе только муж. Женщина наскоро вытерла руку полотенцем, выбежала в прихожую и сняла трубку домофона.

– Ты уже вернулся? Поднимайся, – бросила она в микрофон радостное и сразу же вдавила кнопку.

Короткий писк засвидетельствовал, что входная дверь в подъезд разблокировалась. Из динамика донеслось что-то невразумительное, типа «хм», «ум», и тяжелые уверенные шаги. Женщина провернула ключ в замке, чтобы не бегать второй раз, открывая дверь в квартиру. И вернулась на кухню, чтобы поскорее закончить с ужином.

Входная дверь скрипнула.

– Я на кухне, дорогой! – крикнула Таня, вытирая локтем вспотевший лоб, и принялась ожесточенно дотирать ненавистную, пробирающую на слезы луковицу.

Она не успела обернуться, когда сзади ладони легли ей на глаза.

– Не надо, дорогой, ты же видишь – у меня руки в луке перепачканы. Дай приготовить ужин.

Внезапно вновь скрипнула входная дверь. Послышались тяжелые шаги. Татьяна почуяла неладное, дернулась. Но мужчина, стоявший сзади, уже крепко держал ее.

– Сучка ментовская, – зашипел он ей в ухо гнусавым голосом, – только попробуй пикнуть – придушу.

– Да тут и веревка в прихожей лежит, – раздалось хрипло-радостное.

Страх парализовал женщину. Она даже не сразу поняла, что ее тащат с кухни в прихожую. И только когда увидела желтые прокуренные зубы – единственное, что было видно из-под козырька натянутой по самые брови бейсболки, стала сопротивляться. Но тут же получила два увесистых удара по лицу.

– Заткнись, дура. И кусаться не вздумай.

– Кто вы такие? Что?.. – И вновь последовал удар в лицо.

Гнусавый и хриплый с идиотскими шутками-прибаутками срывали с нее одежду. Голую и беззащитную бросили на кровать. Толстый капроновый шнур обвил лодыжки и запястья. Двое ублюдков ловко привязали Татьяну к спинкам кровати, растянув руки и ноги в форме буквы «Х». Она дергалась, но ничего не могла поделать. Петли на руках и ногах от этого только туже затягивались.

Гнусавый погасил свет в комнате, задернул шторы. Хриплый затыкал ей рот ладонью. Татьяна слышала, как в полумраке гнусавый ублюдок раздевается. Затем он неспешно подошел к кровати и навалился на женщину. Татьяна ощутила, что все его тело густо покрыто жесткими волосками. Она не могла ни крикнуть, ни сбросить насильника с себя. Она даже не могла ударить его головой. Хриплый крепко держал ее за волосы.

Когда казалось, что изнасилования уже не избежать, гнусавый внезапно слез с женщины и стал одеваться. Его подельник пригнулся к Татьяне и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес шепотом: