Айен

Я спрыгнула с дерева в его руки, когда была первая ночь Демонического Амелиса, он сначала на секунду прижал меня к себе, как родную, а после уже понёс лечить. Думал, что я не замечу. Он не спал ночами, но всегда был вежлив и нежен со мной. Однажды, когда он делал мне массаж перед сном, он думал, что я сплю, а сам гладил мои волосы, а мне было так приятно.

Осматривая мои родинки он не касался меня, но я кипятилась под его взглядом. Такой неприступный, такой чужой. Такой родной. Словно в нём борются два человека. Спать в его рубашке, вдыхать его запах. Словно немного украсть у судьбы этого человека на одну ночь.

Переживать, что он так холоден ко мне, ни на миллиметр ближе, чем может себе позволить. В тот день, когда я получила водяные браслетики, я лечила его лицо, он посмотрел на мою грудь, когда сползла рубашка, и его щёки порозовели, он смущался так мило.

А в бою он двигается божественно, как леопард! И тогда, во время нашей тренировки с Амелисом он пришёл и оказался в пылу спарринга как у себя дома, элегантно сел на окно и взял пить отвар, стоящий на подоконнике. Это выглядело так, словно он шлифовал этот проход к окну вместе с нами очень долго, но это же у него вышло благодаря его тренированному телу и скорости реакций».

Вспоминая, Айен листала архив Локаций, запуская в каждый мир ниточку сознания. Этому её научил Дан. Как Мастер Создающий Локации. Сам научил её всему, чтобы она могла спасти его. Знал ли он заранее, что она выберется? Хотел ли он, чтобы после того, как он спасет её, она спасла его?

Листая Локации, она удивлялась, что к каждой у неё оказывался ключ. Слова-пароли возникали перед её внутренним взором сами собой, но Ай вспомнила, где она их получила. Однажды Стражник заставил её прочесть все свитки, что он спрятал в своем доме. И каждый свиток содержал в себе пароль от Локации. Он дал ей пароли от всех Локаций, что знал сам.

Наконец, одна страница засветилась голубым, и туда за Айен прыгнула Жанин, верхом на Волке.

Глава 21. В которой Мастера спасают сразу из нескольких мест одновременно

В доме Стражника вещи лежат в беспорядке, коробочки, открытые ящики, какие-то тряпки, одежда, сумки. Его дом — это захламленное жилище с очень высоким потолком. Золотистый свет льётся из круглого окошка в крыше. Его здесь не было очень давно. Всё покрыто пылью.

Ай сделала прыжок вверх и ухватилась за края окошка. Снежная буря снаружи мгновенно покрыла кожу коркой льда. По пояс в снегу стоял заснеженный Стражник. Волосы его отросли и закрывали лицо.

— Дан! Я нашла тебя!

Леди спустилась с крыши в снег и бросилась к парню.

Дан был в той самой кружевной рубашке, в которой Айен однажды спала. Он воссоздал для этой вечности именно эту одежду. Ткань хрустела на морозе, волосы бились на ветру льдинками и царапали шею. Девушка обняла его со спины, крепко сцепив руки на груди. «Какой холодный».

— Я не дам тебе умереть!

Он поднял голову и уставился тусклым взглядом цвета хурмы в серое крошево вечности.

Горячие слёзы Айен растапливали лёд на тонком батисте.

— Мой дорогой Мастер. Мой верный друг. Ты так хотел стать для меня чем-то меньшим, чтобы не разочаровать… Но я хочу сама решать за себя. Ты научил меня стольким вещам…

Так прошло некоторое время, пока в круглом окошке не появилась голова Жанин:

— Его надо будить. Но мне сдаётся, что он спит во сне. Так просто ты его не пробудишь, надо попасть в глубокие слои его сна, найти там его призрак или что он там из себя сотворил, чёртов гений.

— Я не знаю как попасть туда, — прошептала Айен, — у меня мало опыта работы с глубокими слоями локаций.

В узкое окно протиснулась Волчья мордаха и бесстыдно облизала ухо Жанин.

— Он знает.

Волк Сновидений, способный обходить границы — это вам сущий и ссущий подарочек судьбы. Да, он дерзновенно сделал это на дом снаружи, после чего отрастил себе чёрные крылья и несколькими взмахами разогнал сугробы вокруг Дана и Айен.

Жанин стала поодаль.

— Ты пойдёшь за ним, я останусь здесь «на чёрный день». Если что, позову Молчаливого Андрика и он вас вытащит. Этот парень умеет доставать ещё и не с таких днищ, но, к сожалению, потом страдает полгода бессонницей, поэтому старается не пользоваться этим бонусом.

Волк закружился вокруг обнимающихся. Удачи, Айен.

*****

Мастер, Создающий Локации, что же сотворил ты в тот день внутри железной кареты, убегая от Лорда?

Весьма хитро ты упаковал Айен в замкнутой петле личной Локации, спрятал во времени, пока цветёт вишня. Так как ты лично замыкал петлю, то тебе нужно укрыть и себя, чтобы ни одной нити сознания не вело в потаённое место. Тогда Локс никогда не найдёт её.

Но вот что-то пошло не так. Часы, неизвестно как оказавшиеся у Ай в этом сне, разбудили её. Она спрятала их именно в этой локации, это был секрет, о котором ты не знал, Мастер.

В тот момент, когда ты выбросил в снег свои амулеты — метательный нож с гравировкой Плавучего Причала и талисман с острова, и приказал сознанию разделится на два мира, ты перестал быть Даном.

В снегу осталась одна твоя часть — Стражник, такой, каким тебя помнили все члены команды, а в сон во сне погрузилась вторая твоя часть, но не помнящая о себе ничего — настоящий Даниэль из яви.

*****

Он тонул. Толща ледяной воды давила его вниз, последний воздух давно уже стал последний выдохом. Тьма внизу и тьма вверху. Холодная смерть.

Дан смирился с тем, что она наступает ему на горло, потому что какая-то мысль, какое-то смутное убеждение говорило ему, что так правильно.

Мы сами создаём себя и свои действия. Чего хотим? О чём думаем? Мысль направляет, программируя Путь через мерцающую суетливую Вечность.

Уходя по этой тропе лекарь дал себе приказ: даже если придёться сгинуть в вихре Локаций, он не должен выходить, чтобы… чтобы… здесь приказ обрывался, видимо, для сохранности ценной информации. Защитил сам от себя. Чтобы не вспомнить девочку с меняющими цвет волосами, которая спасла его в детстве от холода, обнимая по ночам, давая тепло на проклятом Плавучем Причале.

Что-то потянуло его вверх, но дышать, как и жить, совсем не хотелось.

— Дыши! Дыши! Делай вдох! Это больно и трудно, но ты должен, раз я тебя вытащил!

Через гул он слышал речь, но не понимал значения слов, ему надавали пощёчин, заглянули в бледный его лик квадратным и суровым лицом человека «при исполнении». Расплывчатые образы ещё немного тревожили его сознание, но очень скоро пришла счастливая пустота.

Очнулся на больничной кровати. Ему ставили капельницы. Волосы отросли ниже плеч, в больничной рубахе и светло-серых штанах он сам себе кого-то напоминал, но не мог вспомнить окончательно. При таких попытках начинала раскалываться голова, и он бросил эти муки. Есть такой инстинкт — выживать. «И раз уж так случилось, что я жив, то надо жить, так желает Путь».