Айен

— Вселять чужие души? Это Шаманизм какой-то, ведь да? — шёпотом добавляла Космея, — тогда я вам расскажу, как однажды я встретила шамана. Я с мамой ходила на местный рыночек. А он шёл навстречу, неся на руках маленькую девочку. Это было после той страшной бури. Увидев меня он остановился, присел на корточки и подозвал меня по имени. Мама была рядом, она его не узнала. Тогда он сказал одними губами: «всё будет хорошо, мне просто нужен ночлег», и упал на землю. Девочку он держал крепко, я заметила, что у малышки были перебинтованы ножки. Тогда шамана разместили в гостевой комнате. Он тогда, оказывается, от голода рухнул. Не ел несколько дней. Всё девочке отдавал. Я видела у него ночью странное.

Все с испугом:

— Что?

— Кинжал с гравировкой Плавучего Причала. Такие кинжалы стали изготавливать только в этом году. А шамана я встретила задолго до этого! Он за один день наколдовал лекарство, вылечил свою дочь, а потом и всех остальных, кто заразился кровавыми язвами.

Даниэль, с сомнением:

— Почему ты решила, что он шаман?

— А потому, что у него куча всяких коробочек, бутылочек и трав было с собой. И он знал моё имя. И Айен тоже. Он играл по ночам на странном инструменте, то ли оргАн, то ли вУрган назывался. Он когда очухался, он напугал Ай, что бросился её обнимать, а потом извинялся, говорил, что по болезни, перепутал со своей девочкой. А та дикая такая была. Ночью у неё вырастали чёрные перья на руках и в голове, и она не признавала никого кроме своего папы, этого шамана. Вроде его звали Дьяни.

— Можно я тоже расскажу? — тихонько сказал лордский мальчишка.

— Давай, — разрешила Лилька.

— Моя мама любила вышивать. Красивые картины на холстах. Иголка в её руках оживала и рисовала горы, уточек, красивых людей. А мой папа часто пил коньяк. Когда он был злой, он брал мамины иголки и втыкал ей в руки, чтобы ей никто их не целовал. Кроме него.

Повисла тишина, после чего Ай громко заревела.

— Это страшно, — сказала Лилька. Ты придумал очень страшную историю, ты получишь утром приз, я конфету припрятала для этого.

— Но я рассказал правду, как и все вы, разве не так? — Удивлённо проговорил Локс.

Повисла тишина.

— Лилька, спой нам песню, — попросила Космея.

И к звуку дождя присоединился детский голосок Лильки, поющей про неловкого белого медвежонка, что пытался уснуть, но лишь собирал приключения на свою мохнатую жопку.

Лильке 6 лет, Космее 5 лет, Айен и Дану по 4 года.

Глава 24. Даниэль и камни Коротейна

В Аз-Тархани Тётушка занялась воспитанием и образованием племянника. Мальчишка оказался очень способным, но страсть имел к рёву шлифовальных машин, бегал в мастерские смотреть, как местные изготавливают ножи. Тётушка диплом имела медицинский, высший. Работала лекаршей для знатных дам, а увлекалась алхимией. Шутить любила, что мужа своего отравила за измены и обманы, по факту же (чёрт её знает, может, и правда), замужем была всего год, детей не рожала, портрет мужа заказала и повесила в гостиную. И висит он там и сейчас, с растерянной рожей, в нелепой пижаме и тапочках. Проходя мимо портрета тётушка всегда разговаривала с ним в шутливо-ироничном тоне, так что, в общем, Даниэль привык к странному присутствию этого мёртвого мужчины, и, спускаясь по лестнице, слегка кланялся портрету в знак приветствия.

А в маленькой алхимической комнате тётушка скидывала корсет и юбки, надевала простое платье, засучивала рукава и готовила зелья по своим собственным рецептам и заодно учила племянника.

Вскоре мальцу был куплен свой шлифовальный аппарат и отведена специальная комната с террасой для работы с камнями и металлом. Там-то он и выточил себе первые ножи и иглы для метания.

Во снах его определили ходить в школу травников. А наяву дед Виктор, работающий в университете, заприметил талантливого ребёнка, которого и взял под опеку.

Как-то в выходной день мальчик быстро продал все свои ножи на рыночке и услышал звуки циркового балагана.

Люди в клоунских колпаках, одетые в яркие вещи, давали представление.

— Подходите, люди добрые и злые! Своими глазами увидьте, как мир падёт, как сотрутся миры, останется плоская чаша с людскими жизнями!

Звучало жутковато, но народ шёл, заполняя площадь. Дан приткнулся возле сцены, чтобы всё увидеть как можно точнее. Спектакль назывался «Камни Коротейна». На деревянный помост вытащили огромные бутафорские пчелиные соты. Под страшную музыку соты разрезали вдоль и из ячеек с глухим звуком, по мере резки, выпадали кукольные головы.

— И головы правителей падут, когда между мирами границ не будет ни одной.

— Постой, — воззвал клоун куда-то в толпу, — а как же Коротейн, что обещал свои светила отдать для сохраненья мира?

— Он сгинул в вихре снов и не вернулся, — ответил другой клоун, стоящий среди зрителей.

— О нет! Мы все умрём!

Клоун из толпы поднимается на помост.

— Я Коротейн. А знаете ли вы, как камни эти рождены?

(Толпа выкрикивает: нет!)

— Свою любовь я в камни превратил нечянным нелепым колдовством, и совершенно невозвратно. Им вместе, этим слёзам сердца, быть нельзя, взорвётся мир от горечи моей и скорби. Я разбросал по снам осколки, они создали сеть, что держит мир. Пусть даже кто сотрёт границы, эти самоцветы удержат бытие.

Клоун, что стоит на краю сцены:

— Ох, нет! Они же вместе все сейчас! Взорвётся мир! — комично нападает на клоуна Коротейна, отнимает камни и начинает бросать в разные стороны со сцены, зрители визжат.

Коротейн:

— Ты грубиян, невежда! Мою любовь с любовью нужно прятать.

— Но всё же получилось! Мир не рухнет?

Дальше Даниэль не досмотрел. Легионеры Лорда разогнали театр, но арестовать смогли лишь одного артиста. Всё-таки «головы правителей» слишко наглядно фигурировали в сцене, и это было уж совсем еретично.

Уходя подворотнями мальчик узнал клоуна, который снял колпак и пытался перенадеть штаны изнанкой наружу, чтобы скрыться от преследователей.

— Пойдём, я покажу, где спрятаться, — и привёл парнишу прямиком к особняку тётушки.

— Тётя, этот человек знает об алхимических камнях, которые держат мир! — восторженно сообщил Дан с порога.

Охнув, вскрикнув, поворчав, тётушка уже через пять минут вынесла в прихожую одежду и указала на лестницу.

— Молодой человек, вам нужно сменить амплуа в моём доме. Пока вас ищут, будете моим слугою. Или садовником.

— Любовником? — не расслышал парень.

— Сначала давайте садовником, — рассудила тётушка, — малыш, ты только что услышал байку про камни Коротейна, видимо? Я про них знаю, эта легенда стара, как мир!

— Но это истинная правда, — тихо донеслось с верхнего этажа.

Парень быстро освоился в доме. За розами ухаживал божественно, был вежлив с тётушкой, а Дану рассказывал интересные сказки. Про камни Даниэль выспросил всё, что мог, потом перешёл к теме сновидений.

Однажды утром мальчик застал тётушку в слезах.

— Ограбил? Обидел? — спросил Дан, сжимая кулаки.

— Нет, что ты, дорогой мой мальчик, — женщина всхлипывала и шумно сморкалась в платочек, — он просто ушёл. Решил вернуться к сестре, что в другом городе, ну разве могу я держать его, дорогой мой мальчик?

Потом она шла вниз, к портрету своему бывшего мужа и высказывала ему все свои переживания, и заодно претензии, дескать, а ты где вообще?

— Даниэль, голубчик, налейте мне чаю с бергамоНтом.

— С бергамотом.

— Нет, Даниэль. Именно с бергамоНтом. Это же звучит, как валет бубей, как граф Вальмонт, галантный и готовый ко всему, — обмахивается веером, — «бергамот» звучит как «бегемот» или веник травы, а сейчас я не хочу повседневности, я желаю валета бубей, торжественных мужских перчаток на моём книжном столике. Налейте мне чаю с бергамоНтом, дружочек, а то мне сегодня душно и ещё этот ваш артист, — глубоко дышит и кусает губы, успокаивается, прикрывает глаза, и добавляет низким грудным голосом, выделяя всё слово целиком, — УЕХАЛ.