Айки
Шрифт:
– Роботы много сделали, Айки, но Земля очищается и сама, – оборвала его Айрис. – Это естественный процесс.
– Да! Потому нет тех, кто ей в этом мешает!
– Ты хочешь сказать, что ты против того, чтобы здесь снова жили люди? Тебе не жалко того, что ты остался один, что все почти все человечество погибло? Ты серьезно? Ты раз, что мы разлучены все эти годы?
– Нет, конечно, нет. Но люди сами все испортили, если бы не боты, они бы все равно погибли, но только вместе с планетой, а так хотя у Земли есть теперь шанс, новый шанс.
– Земля пережила много катастроф и вымираний за свою историю. И еще переживет.
– Да.
– Я вижу Зерно с тобой неплохо поработал.
– А разве все это не так? А, мама? – Айки сказал последнюю фразу так резко, что Айрис вздрогнула. Он и сам не ожидал от себя, что может разговаривать вот так, на повышенных тонах.
– Люди всегда пытались сделать максимум из возможного. Да, человечество воевало, загрязняло планету, его деятельность приводила к исчезновению видов живых существ. Но посмотри, какой прогресс нас окружает. Посмотри на эти исполинские здания, уходящие в облака, на машины, которые могут летать, как птицы, в конце концов роботы – это тоже венец творения человека. Мы создали себе подобных. Мы, как великий творец, создаем новое человечество.
– Скорее вы создали тех, кто сотворит новое человечество. Ты слышала, что сказал Зерно? У них в криокамерах люди. Они ждут своего часа. Когда роботы будут готовы, они оживят людей и подарят им новый прекрасный мир.
– Ты слишком идеализируешь, Айки. Люди будут чем-то вроде подопытных животных для роботов. Если что-то пойдет не так, без зазрения совести роботы их снова убьют. Или создадут рамки, за которые нельзя выходить, а тот, кто выйдет, будет уничтожен.
– А разве не так было в человеческом обществе? Разве меньшинство не установлено рамки для большинства, выход из которых карался лишением свободы, жизни или благ?
– Ты очень мало жил среди людей, и все твои знания – это рассказы робота, раскрывающего тебе одну из сторон. Жизнь не так однобока, она многогранна, Айки. То, что ты видишь черным, может оказаться серым или даже белым. Это как оптический обман, иллюзия. Иногда даже глазам не стоит доверять, если хочешь найти правду.
– А чему же тогда можно доверять?
– Тому, что ты чувствуешь. Если бы я сейчас стояла в скафандре или костюме робота-уборщика, ты бы видел лишь эту картину, но внутри я была бы все та же, живая и настоящая. Ты бы почувствовал это.
Айки немного смутился. Он никогда не думал в подобном ключе. Его вырастил квазибот, он очень мало знал о чувствах.
– Я знаю о людях и о том, что было не только и не столько от Зерно, мама. Я смотрел очень много документальных хроник разных лет и эпох, читал книги, газеты, художественные фильмы. В мире в разное время действительно жили величайшие люди, художники, поэты, писатели, ученые, изобретатели, учителя. Не только талантливые, но, главное, человеко и миролюбивые люди. Но вместе с тем всегда существовало огромное количество грехов и пороков, в которых увязали люди тысячами. Я видел это. И эти материалы создавали не роботы, а люди. Они же не придумывали это про себя.
– Айки, я
даже не могла представить, что твое отношению к человечеству будет настолько …. плохим. Когда я увидела тебя, то сразу стала мечтать о том, что теперь мы будем вместе, заложим основы новой цивилизации, построим новый прекрасный мир. Я так хочу, чтобы ты присоединился к нам! Так этого хотела…– А теперь уже не хочешь?
– Желаю всем сердцем! Но не знаю, чего хочешь ты. Готов ли ты отречься от роботов и перейти на сторону людей? Как сделать так, чтобы ты поверил нам, поверил в нас? Айки, мы тебя не разочаруем.
Айки нахмурил брови и задумался. Удивительно, насколько сложным оказалось для него это решение. С одной стороны он нашел свою мать, о которой так мечтал все эти годы, которая ему снилась. Повстречал людей, хотя даже никогда не надеялся на это. И вот сейчас, когда, казалось бы, все складывается так прекрасно, он сомневается, а нужно ли ему все это. А, главное, нужно ли это миру.
– Вы будете воевать против роботов?
– Нет, мы просто отключим их на время, перепрограммирует и включим заново.
– Вы действительно можете это сделать?
– Айки, мы их создатели. Да, метаматерия далеко ушла от начального кода и пересоздает себя сама. Но мы способны найти лазейки, чтобы снова поймать ее на свой крючок. Мы почти уже сделали это, осталось немного: дождаться, когда полнолуние закончится, и можем приступать.
– Что будет в Зерно, – Айки долго не решался задать этот вопрос, который на самом деле волновал его больше всех других, но наконец не выдержал, – он вернется к жизни?
– То же, что и с другими роботами. Он будет перезапущен после переустановки кода.
– Вся его память сотрется?
– Не обязательно. Мы можем просто прописать ему новые цели.
– Но Зерно не обычный робот..
– Я думаю мы с ним справимся, – с полуулыбкой ответила Айрис.
Айки в задумчивости опустил голову на плечи и сел на край своего спального места.
– Айки, я вижу, что тебе непросто. Слишком много всего произошло. Но ты человек. И ты должен быть среди людей. Ты нужен нам. Мне. На самом деле того выбора, о котором ты сейчас думаешь, у тебя нет. У нас все решено и почти готово. Через несколько дней здесь будут править люди. Приходи к нам.
Айки не отвечал. У Айрис возникла мысль, о которой раньше она даже не задумывалась. С опаской она спросила:
– Ты же не расскажешь о нас Зерно?
Айки вздрогнул от такого вопроса.
– Нет, конечно, нет, – ему бы никогда не пришло такое в голову. Айрис доверилась ему и, даже если это могло бы помочь Зерно, Айки не имеет права рассказывать чужие секреты. – Я знаю ты права, Айрис. Но мне правда сложно решиться. Мне нужно все сначала пережить. Я не могу уйти сразу.
На самом деле в глубине души Айки еще не знал, уйдет ли он вообще. Идея остаться зрителем, не принимающим ничью сторону, но по факту остающегося с роботами, но не воюющего, была ему гораздо ближе. Он зачитывался статьями о войне ученого прошлых столетий, открывшего теорию относительности Эйнштейна. Главный его постулат был в том, что если обе стороны откажутся воевать, то войны не будет. Если все до единого солдата сложат оружие и перестанут подчиняться приказам начальства, разрушительная сила войны сойдет на нет. Он всегда думал, что оказавшись на поле боя, был бы именно тем солдатом, сложившим оружие.