Азарт простаков

Короче, за домик на улице Радищева директор получил, помимо разового, но весомого вознаграждения, домик на Карельском перешейке и пенсию в 1000 долларов ежемесячно. Да – также место в банке для дочки. Погодя немного, дочка обрела в банке мужа, вице-президента «Потёмкинского». Нет, зять, конечно, не Мухортян, другой, из институтских друзей Вадика. Да и дело это с дочкой уже их личное.

Не подумайте, бога ради, что директор действовал без ведома столичных властей. Но там – отдельная бухгалтерия.

Зданьице отгородили, присовокупив часть двора – стоянки для иномарок нужны, отреставрировали, оборудовали как положено – и зажили.

Но аппетит не пропал, не умерился даже. Напротив – бурно развивался. Казармы-то длиннющие! Производство же «фотоновское» непрерывно сокращалось, люди увольнялись, свободные площади расширялись и не использовались. Смотреть – сердце кровью обливалось! Бесхозяйственность!

Нет, кое-что «Фотон» в аренду сдавал, но со всякими ограничениями – то из соображений секретности, то из непонятных «высших». К примеру, арендная плата небольшая, потому что весомая, но не обозначенная часть её передавалась в конвертах непосредственно в руки… нет, в лапы руководству. Или правильнее – на лапу?

В любом случае – нехорошо это, неправильно! Ведь если бы «Фотон» подремонтировал свои помещения, арендную плату вдвое можно было бы повысить! А у «Фотона» – ни денег, ни мозгов! В смысле – хозяйственных извилин.

Институт голодает, зарплату сотрудникам не платит, за воду, электричество и прочие энергоносители тоже платить не в состоянии.

И никто ему кредит не даёт. Кроме благородного «Потёмкинского»! Условия погашения?

Ерундовые! Так сказать, мелким шрифтом писанные. Или вообще в письменном виде не упомянутые. Мы же люди благородные. И свои.

Помаленьку-потихоньку Вадик с Мухортяном прибрали к рукам «Фотон» с его новым директором и прочими матценностями. Нет, угрожающий ВПКашный профиль «Фотона» их не интересовал. А вот площади и землица – вещи перспективные, привлекательные.

И ещё выяснилось: у «Фотона» есть прекрасное здание на Чёрной речке. Используемое так же бесхозяйственно, как и все прочие. Пора было активнее корректировать ситуацию.

И вот она была скорректирована…

– Ты что, заснул? – услышал Влекомов неделикатный окрик Эмилии и поспешно ухватился за бутылку – в доказательство своего бодрствования.

– Да налито давно уже! – остановила его Эмилия. – Тост двигай!

– За тебя! – выкрикнул Влекомов.

– И тебе не хворать! – отозвалась она, опрокидывая рюмочку.

– Ты всё-таки играешь в эти игры? – спросил Влекомов, слегка осоловевший от вкусной еды и обильного питья, прихваченного, по обычаю, с собою. Отвалившись от стола, он протянул руку к телевизионной программке и под ней обнаружил знакомый разноцветный конверт со знакомой до боли надписью: «Поздравляем! Вы – победитель! Запросите 300 000 рублей!»

Эмилия застенчиво улыбнулась:

– Повезло! Я и не думала!

– И не думай! – желчно поддержал её Влекомов. – За какие заслуги? Ты что у них покупала? На какую сумму?

– Да я немного, – промямлила Эмилия под его строгим взглядом. – Я только два раза. Мне захотелось кастрюли для макарон. В них что угодно можно варить, а в крышках – дырочки для сливания воды. И крышки не сваливаются при сливе. Удобно! – Она восстанавливала душевное равновесие и даже входила в хозяйственный экстаз.

– Покажи! – потребовал Влекомов.

– Что показать? – уточнила Эмилия.

– Меня интересуют твои прелести, в смысле – прелестные кастрюли, – пьяно пошутил Влекомов, крутя в руках конверт. – Наводчики!

– Кастрюли посылкой идут. А почему наводчики? – всполошилась Эмилия.

– Все, кто видел твой конверт – и на почте, и по пути в квартиру, и гости, – почти все подумают, что ты скоро разбогатеешь, – снисходительно пояснил он. – И кто-то захочет поохотиться на такую куркулиху.

– Ну тебя! Каркаешь! – рассердилась Эмилия. – Поохотиться! Я со страха помру!

– Разбогатеть – большой риск! – мрачно изрёк Влекомов. – Можешь спросить у Абрамовича!

– Вечно ты умеешь испортить настроение! – произнесла Эмилия после паузы.

– Я могу его исправить! – пообещал он. – Ты никогда не получишь приза! И это может тебя спасти! Но если хочешь оплачивать безбедное существование своих возможных благодетелей, делай это с открытыми глазами! Или хочется питать иллюзии? А вдруг повезёт?

– Ну да! – заскучала Эмилия. – Где я денег напасусь? С пенсии, что ли?

– А что – если позволяет размер, – продолжил было ехидничать Влекомов, да самому надоело. – Хочешь, проведём одну маленькую проверку? – предложил он, подтягивая к себе телефон.

– Куда ты собрался звонить? – насторожилась Эмилия.

– В Москву, куда же! – шокировал её Влекомов. – Не беспокойся, я по своей карте позвоню! А ну-ка, достань их письмо, там должен быть номер телефончика!

Эмилия, не прекращая кудахтать, исполнила его просьбу. – Здравствуйте! – услышала она вскоре непривычно вежливый голос Влекомова. – Мне сообщили, что я стал победителем акции и имею право запросить триста тысяч рублей…

Он прервал гладко стелившуюся речь – похоже, ему отвечали.

– А зачем мне делать заказ? – продолжил Влекомов. – Давайте заключим соглашение. Я жертвую вашей фирме половину призовой суммы, а вы сразу высылаете мне вторую половину!

Пауза.

– Ах, финал не скоро, процедура утверждена! Значит, не согласны? А как позвонить руководству? Телефона не даёте? Понял! Спасибо!

– Соображаешь? – повернулся он к Эмилии, дав отбой. – Им вроде должно быть выгодно – я отдаю им половину приза! А они не согласны! Значит, рассчитывают получить больше с тысяч «победителей».

– Что это ты моими деньгами распоряжаешься! – возмутилась в ответ экс-супруга.

– Эх! – крякнул Влекомов. – Давай ещё по одной!

– Давай! – последовал незамедлительный ответ.

Влекомов, как истинный Овен, упрямо пытался снова что-то объяснить, но Эмилия только вздыхала и томно поглядывала на ещё не опорожнённую бутылку.

6

Прошу прощения – я снова о весне. Не юноша – ну что она далася мне? Тем более я, как и любой мыслитель, скользить и падать в лужи не любитель.