Багульник

Берестов не скупился на письма. Он писал их часто и отправлял авиапочтой, так что Ольга Игнатьевна была в курсе всех агурских дел. В свою очередь, и она аккуратно отвечала Алеше, Юрий даже иронически посмеивался над их перепиской.

– Почти роман в письмах, - говорил он.
– Помнится мне, я когда-то именно такой роман читал, в письмах... Некто Макар, отчества не помню, писал бедной Вареньке...

– Так ведь это "Бедные люди" Достоевского, - сказала Ольга, надписывая адрес на конверте.

– Что же ты писала Алеше?

– Как всегда, ничего особенного.

– От меня привет не забыла?

– Конечно, не забыла!

– А то ведь я твои письма не проверяю, - с наигранной строгостью сказал он.

– Еще этого не хватает!
– возмутилась Ольга, вставая.
– Какой ты все-таки, Юра! Алеша сообщает о лесных пожарах, о том, что Харитон Федорович днюет и ночует на берегу Бидями, а ты даже Бурову не напишешь.

– Ничего тут необычного нет, каждое лето горит тайга.
– И добавил равнодушно: - Вся не выгорит, на наш век ее вполне хватит.

Ольга резко вскинула голову, глянула на него с тревожным изумлением, но промолчала.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Профессор Сергей Михайлович Авилов, высокий, худой, сутуловатый, с пышной седой бородой, какую теперь уже редко кто носит, стоял в белом халате у раскрытого окна и курил. Когда Ольга вошла, тоже в белом халате, который ей выдали на вешалке, лицо профессора выразило сперва изумление, потом любопытство. Он быстро шагнул к столу, надел очки, измерил Ольгу немного сердитым взглядом, так знакомым ей еще со студенческих лет.

– Вам что угодно?
– спросил он, садясь в кресло и приняв строгий, деловой вид.
– Зачетик?

– Здравствуйте, Сергей Михайлович, - робко сказала Ольга, сдерживая улыбку.

– Ну, разумеется, здравствуйте, - ответил профессор, взглянув на нее поверх очков.
– Чем могу служить?

– Вы меня, понятно, не узнали, профессор. Я - Оля Ургалова, ваша бывшая студентка. Та, что не захотела остаться у вас на кафедре.

– Так это вы... ты... с самого Дальнего Востока?

– С самого-самого... Приехала в отпуск и решила зайти к вам, Сергей Михайлович.

– Спасибо, весьма рад!
– И показал ей на кресло.
– Ну, что там у вас, лучше?

– Раньше!
– сказала она как можно более весело.

– То есть?

– На целых семь часов раньше!

– А-а-а, в этом смысле! Значит, спешите жить! Что ж, в ваши годы это не противопоказано. Наверно, уже дама?

– Разумеется, муж, дочь...

– Но ты все еще хороша!

Ольга смущенно махнула рукой:

– Куда там, Сергей Михайлович, уже старуха...

Он громко рассмеялся, откинулся на спинку кресла, хлопнул себя по коленкам.

– Сколько же сей старухе?

– Много, тридцать шестой, Сергей Михайлович! Я ведь поздно окончила институт.

– А мне шестьдесят девять, и то...
– он с хрипотцой кашлянул, приосанился, - не собираюсь записываться в старички, раз еще нужен.

– Вы все такой же, профессор! Молодец!
– искренно сказала она. Евгения Антоновна здорова?

– Спасибо, здорова. Ведь мы с ней уже прадед и прабабушка. Недавно у нас правнук родился. И такой, знаете, бутуз...
– Он вскинул руки.

– Такой бутуз... тоже Авилов!

Ольга была знакома с семьей профессора и сразу догадалась, что это у Алика - внука Сергея Михайловича, с которым Ольга училась на одном курсе, родился сын.

– Ну рассказывай, как там жила, чего достигла?
– переходя на серьезно-деловой тон, спросил профессор и предупредил: - Но не так, как зачет сдают, а не спеша, подробно.

– Очень долго рассказывать, Сергей Михайлович, а у вас ведь, как всегда, времени мало...

Он достал из жилетного кармана массивные золотые часы:

– В час уложимся?

– Постараюсь, - сказала Ольга, думая, как бы короче рассказать о главном и не забыть посоветоваться о том, ради чего она, собственно, и пришла сюда.

Он слушал Ольгу очень внимательно, то вставая и прохаживаясь по мягкому ковру, то снова садясь в кресло.

Рассказывая о своей жизни в Агуре, об операциях, какие ей пришлось сделать в последнее время, Ольга искоса поглядывала на профессора, стараясь угадать, какое впечатление производит ее рассказ.

– Молодцы, просто универсалы!
– воскликнул профессор.
– Один врач на целый участок! Трудновато, конечно, но полезно!

– Сейчас у нас уже два врача. Ждем еще двух - гинеколога и зубного. А до недавнего времени я была одна в пяти лицах.

– Что, и за зубного?
– с добродушной усмешкой перебил Авилов.

– Нет, этому вы нас не учили, - ответила, улыбаясь, Ольга.
– А всем остальным приходилось заниматься.

– Ну а главное твое устремление?

– Конечно, хирургия!

Он утвердительно кивнул.

– Ну вот что, доктор...
– он вдруг забыл ее фамилию.

– Ургалова...
– подсказала она.

– Я и говорю, доктор Ургалова. Во-первых, если мне не изменяет память, я тогда, на комиссии, когда ты отказалась остаться у меня на кафедре, весьма и весьма обиделся на тебя. Теперь вижу, что был не прав. Во-вторых, непременно придешь на кафедру факультетской хирургии и все, что сейчас рассказала мне, слово в слово повторишь студентам. Даже более подробно, скажем, о личной твоей жизни. Ничего, не стесняйся, девушкам это особенно необходимо. А в-третьих, тема твоей будущей работы о социально-гигиенических условиях жизни северных народностей весьма интересна.
– Он на несколько секунд задумался.
– Что-то не помню я, чтобы такая работа была. И давно ты над ней сидишь?

– Около трех лет. Если бы я жила эти годы где-нибудь в другом месте, я, наверно, выбрала бы себе чисто хирургическую тему. Но связала свою жизнь с далеким таежным районом и заинтересовалась судьбой местных народностей...

Профессор утвердительно покачал головой.

– Что касается твоего пристрастия к хирургии, то, по-моему, одно другому не мешает. Это твое давнее пристрастие, как я помню.

Наступило короткое молчание.

– А как ты устраиваешься с книгами?
– спросил профессор.
– Ведь приходится привлекать немалый научный и, я бы сказал, специфический материал.