Багульник

– Книги получаю из ленинградской Публички, да и в нашем краевом центре богатая научная библиотека, прекрасный этнографический музей. Мне еще предстоит съездить в селения, где живут малые северные народы. В Богородский район - к ульчам; в верховья реки Бикин - к удэге. Там тоже есть долгожители, на их памяти время, когда они еще жили родовым строем; да и судьба наших орочей, которых осталось всего триста пятьдесят человек, дала мне важный материал для диссертации...

Профессор с интересом слушал.

– Просто молодчина ты, - произнес он задумчиво.
– Все это исключительно интересно, хотя и страшновато...

– Что страшно, профессор?

– испуганно спросила Ольга, подумав, что "страшновато" относится к ее будущей защите.

– Страшно, что целые народности в недавнем прошлом вымирали от таких болезней, которые практически теперь уже почти не встречаются. Ну, а когда думаешь представить свою диссертацию и куда?

– Года через полтора, а защищать хотела бы у вас, Сергей Михайлович. Здесь я училась, здесь и защищать хочу. Порекомендуйте мне консультанта и научного руководителя для моей темы.

Подумав, Авилов сказал:

– Хорошо, поговорю на днях с профессором Крутицким. Он видный гигиенист, заведует кафедрой организации здравоохранения.

– Спасибо, Сергей Михайлович, - сказала Ольга.

– Все-таки увлекла ты меня, старика, своими орочами, удэге, ульчами. Да-а-а, при желании, оказывается, везде можно найти для себя много интересного. Ох, как мало мы еще любознательны. Ну, чем еще могу помочь?

– Разрешите присутствовать на ваших операциях.

– Пожалуйста, дорогая, сколько угодно. Мои операционные дни - вторник и четверг. А сегодня у нас что?

– Суббота.

– Ну и отлично. Во вторник буду оперировать одного старичка...

– Что у него?

– Пищевод...

– Мне это интересно!

– Приходи, коли интересно. Будешь ассистировать. Вторник, в одиннадцать. Ну, просто молодец, что навестила.

Он снял халат, подошел к зеркалу, огладил бороду, надел шляпу, взял в углу свою палку с костяным набалдашником и, пропустив вперед Ольгу, вышел следом за ней.

– Хочешь, подвезу?
– предложил он.

– Спасибо, Сергей Михайлович, у меня еще много дел. Привет супруге.

– Спасибо, передам!
– и сказал шоферу: - Домой!

Ольга медленно шла вдоль тенистой аллеи больничного парка, охваченная воспоминаниями давней уже студенческой жизни, и ей почему-то стало грустно. Потом ей вспомнился Агур и Алеша Берестов, и она подумала, что не Юра, а именно Алеша, как врач, непременно понял бы все, что теперь творится у нее в душе.

Ольга, как когда-то, прямо из больницы пошла по набережной Карповки, потом свернула на Кировский проспект и на площади Льва Толстого села в автобус. Всю дорогу до дома она думала о предстоящей встрече со студентами и о том, как она, приехав из глухой таежной глубинки, будет ассистировать самому профессору Авилову.

– Что-то ты уж очень долго, - сказал Юрий, когда Ольга, усталая и счастливая, вошла в комнату и начала сразу обо всем рассказывать мужу. Интересно, что же ты будешь говорить студентам? Я бы не стал этого делать.

– Почему, Юра? Ведь профессор Авилов просил меня. Он даже сказал, что это очень важно...

– Ему, конечно, важно, - недоуменно пожав плечами, сказал Юрий.
– Но зачем разводить агитацию? Сами решат они свою судьбу.

– Как это сами? Ведь их будут распределять!

– Тем более!

Она не ожидала, что муж встретит ее радость так холодно, и пожалела о том, что рассказала ему о встрече с Авиловым.

– Ну а ты ездил в академию?

– Ездил.

– Почему же ты ничего не говоришь?

– Я ведь заранее знаю, что ты будешь против...

– Против чего?

Он усадил жену на кушетку, сел рядом, слегка обнял ее за плечи. Она повернула к нему лицо, ожидающе посмотрела. Улыбка его показалась ей какой-то наигранной, почти фальшивой, и Ольга поймала себя на том, что в последнее время Юрий довольно часто так улыбается - неискренне, - и ей стало неприятно.

– Что же ты молчишь?
– спросила она, освобождаясь.

– Ты даже не представляешь, как мне повезло, - оживился Юрий. Профессор Королев, один из крупнейших знатоков буковых лесов Закарпатья, твердо пообещал мне аспирантуру. Как только появится возможность, он мне сообщит.
– И добавил мечтательно: - Так что буду продолжать свою дипломную работу.

– По буковым лесам?

– Конечно, дорогая...

– Значит, в Агуре тебе больше делать нечего? А как же я? Ты обо мне подумал?
– Она почувствовала, как нервный холодок пробежал по спине. Юра, я не верю, чтобы в академии не было ни одной дальневосточной темы, взволнованно сказала Ольга.
– В газете "Лесная промышленность" я читала не меньше десятка статей о широколиственных лесах. Помнишь, и Щеглов при каждом удобном случае говорил о кедрах. Ведь это интересная проблема кедры... Не хочешь кедры, пожалуйста, возьми амурский бархат. Еще интересней, по-моему, чем кедр...

– Просто удивительно, как ты мне навязываешь свои темы. По-моему, я не вмешиваюсь в твои перитониты. Слава тебе господи, они имеются повсюду. Не обязательно только у орочей.

Она с внутренним напряжением слушала его, потом резко вскинула на Юрия глаза:

– Я из Агура не уеду!

– Мы, скажем, на полгода или на год еще поедем в Агур. Пока обсудят да утвердят тему, да пришлют вызов, пройдет время. Зачем заранее волноваться, портить настроение и себе и другим?

– По-твоему, я порчу настроение?

– Оля, ведь это чистейший эгоизм с твоей стороны. Ты, как говорится, пойдешь в гору, станешь кандидатом наук, а я что? Я должен остаться рядовым лесничим? Нет, ты все-таки эгоистка! Пойми, помимо, так сказать, общественных обязанностей у тебя должны быть и другие - перед мужем хотя бы... если, понятно, он дорог тебе...

– Разве ты когда-нибудь сомневался?

– До сих пор, конечно, нет. Однако твое сегодняшнее поведение...

– Юра, я из Агура не уеду, - заявила она на этот раз более твердо.

– Оля, кто же я, в конце концов?

Она кинулась на кушетку, залилась слезами.

Пришла Наталья Ивановна и сообщила, что оставила Клавочку с соседской девочкой на песочке. Увидев Ольгу плачущей, с укором посмотрела на Юрия.

– Да вы что это, милые мои?

– Вот видите, Наталья Ивановна. Я думаю, что у вас с Игнатием Павловичем такого не случалось. Я думаю, что для вас слова мужа были законом.

– Бывало и так, а бывало и иначе, - тихо сказала Наталья Ивановна. В семействе по разным законам живут. Когда и по мужниным, а когда и по нашим, жениным. Смотря что и к чему.