Балканы
Шрифт:
Из рассказа членов экипажа транспортного самолёта, мы узнали о положении дел в стране. Пока мы защищали небо Сербии, был введён в действие секретный протокол. А именно план чрезвычайного положения на территории СССР.
Этакий аналог ГКЧП из моего прошлого. Вот только гораздо удачнее и весьма тихо.
Русов остался во главе страны до начала выборов. Однако, теперь никто не пророчит ему победу. К тому же в его распоряжении нет поддержки Кабинета министров СССР, большинства членов Политбюро ЦК КПСС, КГБ, армии и других силовых структур.
— Сергеич, ну ты как? Уже думал,
— Власть старая. Руководители новые. Надеюсь, что меня ещё не успели со старой работы уволить, — улыбнулся я.
Вася позвал одного из членов экипажа, который вышел в грузовую кабину.
— Что случилось, мужики? — спросил он.
— А как вы узнали, что переворот в стране? — спросил Вася.
— Да не было переворота. Я вообще на даче был. Домой приехал, телевизор включил, а там выступает председатель Верховного Совета.
— И что говорили? — поинтересовался я.
Мне было интереснее больше всех. Я ведь знаю историю своей страны несколько иной.
— Сказал, что в стране много агентов влияния Запада. Назвал какие-то фамилии. Потом тут же сообщили, что кучу народа арестовали. Ну и всё! — развёл он руками. — И через два дня тревога. Колёса в воздух. Курс на Белград!
Видимо, этому ГКЧП версии 2.0 удалось сразу отстранить от власти всех идеологов и сторонников «перестройки». Возможно, зацепили и верхушку либерально-демократической оппозиции в республиках. Особенно в России. В итоге и никакого сопротивления не было.
— А в республиках неслышно, что было? — спросил я.
— Вроде в Тбилиси и Вильнюсе войска ввели. Комендантский час, аресты и всё такое. В Москве всё нормально. На хоккей ходил без проблем.
На этом месте можно и отпускать парня, но Долгова заинтересовал ещё один вопрос.
— И что, в мире никто и ничего не сказал? — поинтересовался Вася.
Член экипажа фыркнул, когда услышал об остальном мире.
— Если честно, мне по барабану. И председатель Верховного Совета так и сказал: ' — Нам всё равно, что вы скажете. Проведём выборы, а потом будем разговаривать с вами'.
Вот это уже другой подход! Есть ощущение, что в стране всё будет иначе. Не уверен, что хорошо, но по-другому точно.
Послышался звук выхода шасси и механизации крыла. Ил-76 вышел на посадочный курс, а я прильнул к иллюминатору. В серой пелене облаков пока не видно земли и очертаний окрестностей аэродрома. Несколько минут спустя мы вышли из облаков и показались заснеженные кроны деревьев.
Ещё несколько секунд и самолёт коснулся полосы. Оглушительный звук реверса силовой установки возвестил о прибытии на родную землю.
Словно пассажиры гражданского самолёта, Рустам и Ваня зааплодировали. А вот Пётр Аркадьевич продолжал сидеть и молча смотреть в пол грузовой кабины.
Я не меньше него волновался перед встречей с семьёй. У Вдовина супруга и дочь ждали его ещё дольше. Пока самолёт рулил к месту стоянки, подсел ближе к бывшему командиру истребительного полка.
— О чём задумался, Аркадьевич? — спросил я.
— Я много раз себе представлял, когда выйду на свободу. Но никогда не думал,
что меня после срока в тюрьме ещё будет ждать жена и дочь.— Теперь всё позади, — похлопал я его по плечу.
— Да. Свою битву мы выиграли. А сколько ещё таких будет впереди.
Вдовин прав. Сейчас Сербия. Потом будет ещё какой-нибудь локальный конфликт. И так до бесконечности. Два центра силы всегда будут противостоять друг другу на нашей планете.
Но уж лучше пускай будет этот баланс соблюдаться, чем один западный гегемон возомнит себя исключительным.
— Работы у нас много. Но сегодня давай отдохнём. На денёк забудем о войне. Достала, сил никаких нет с ней, — сказал я, и Пётр Аркадьевич широко улыбнулся мне в ответ.
После остановки и выключения двигателей, начала открываться рампа грузовой кабины. Тут же я ощутил морозный воздух. Аккуратно ступая по полу кабины, с каждым шагом становилось всё нервознее. Давно не было такого чувства неопределённости и ожидания радостной встречи. Внутри всё постепенно сжималось, а дышать получалось через раз.
Поблагодарив бортового инженера за доставку и передав благодарность экипажу, я вышел на бетонную поверхность.
Воздух явно не тот, что в грузовой кабине — свежий и опьяняющий. С нотками керосина и выхлопных газов. Подняв ладонь, я ощутил, как снежинки медленно опускаются на неё и превращаются лишь в каплю воды. И с каждой секундой их всё больше.
Я посмотрел на здание командно-диспетчерского пункта. Никаких иных флагов, кроме знамени советских ВВС я не увидел. Техники лениво перемещаются по стоянке, готовя большие транспортные самолёты к очередным вылетам. За спиной в воздух взлетает огромный Ан-124, и ещё один ждёт своей очереди перед полосой.
У каждого самолёта на киле советский флаг. Значит, вернулись мы в свою страну.
Представитель группы контроля быстро проверил нас по списку пассажиров и уехал к очередному Ил-76, в который грузились солдаты.
— Так, а что дальше? — спросил Рустам, оглядываясь по сторонам.
— Оркестра не будет. Пойдём в сторону КПП. Там хоть на электричку сядем, — предложил Вася.
Виталик обещал, что о нашем прибытии знают. Но никаких машин, родственников и представителей КГБ или министерства обороны не видно. Как обычно, организация в нашей стране может хромать.
— Ладно. Пошли к штабу дивизии. Есть у меня там знакомые, — сказал я.
Не прошли мы и 50 метров, как вдали показалась колонна машин. В её составе были УАЗ и «таблетка». Впереди три чёрные «Волги» с военными номерами.
— Похоже, что вот это уже к нам. Официальная встреча сейчас будет, — обрадовался Вася.
— Наверняка уже и награды везут. На «Волгах» точно из министерства обороны кто-то.
Колонна быстро приближалась. Долгов поправил куртку и выпрямился. Его примеру последовал и Рустам. Пётр Аркадьевич вопросительно смотрел на меня, а я лишь пожал плечами.
На лице Василия была довольная ухмылка. Машины приближались и вот-вот должны остановиться рядом с нами. Несколько мгновений и… они пронеслись на большой скорости мимо нас. Вася и Рустам испытали разочарование, получив порцию снежной крупы в лицо.