Балканы

Глава 4

Лампы на потолке несколько раз мигнули. Затхлый аромат сырости в помещении смешался с пылью, которая витала в воздухе в свете освещения. Тяжёлое дыхание знакомого мне человека, его уверенный взгляд и почёсывание небритого подбородка нарушали воцарившуюся тишину.

— Думаю, что мы переговорим с нашим… новым сотрудником сами, — сказал Виталик.

Предраг Тадич возражать не стал и покинул помещение вслед за солдатами. Я же встретился взглядом с сидящим за столом. Всегда хотел посмотреть в глаза предателю. Мне интересно как он будет реагировать на встречу с тем, кого он предал.

— А ты уже не выглядишь как десятиклассник. Но вид у тебя такой же уставший, как в первый день нашей встречи, Сергей, — тихо сказал Гаврюк.

— Дорога дальняя, — ответил я, присаживаясь на предложенный Казановым стул.

— Согласен. Где бы мы ещё с тобой встретились, как не в Сербии, — произнёс Валера, пытаясь разминать кисти рук, закованные в наручники.

Сотрудник… Похоже, что Виталик каким-то образом решил вопрос Валеры и дал ему шанс искупить вину перед Родиной.

По многим параметрам, Гаврюк прекрасно подходит для работы на Балканах. Официально считается погибшим, опыт боевых действий имеется, а после ареста ему светит смертная казнь.

Есть одно и очень большое «но» — от его рук погибли наши товарищи, а сам он собирался угнать новейший самолёт заграницу. Так что мне сложно понять, почему он сидит передо мной. В моей прошлой жизни, с ним бы не церемонилась, сразу бы пристрелили.

— Валерий Петрович, я так понимаю, вы уже подумали над моим предложением? — спросил Виталик.

— А что вы мне сделаете? Я мёртв для всех. С чего мне вас бояться?

Казанов расстегнул куртку и полез во внутренний карман.

— Хотя бы с того, что мы можем отдать вас в руки самого гуманного суда в мире. Где вы и получите то, что заслужили за свои действия, — ответил Казанов и выложил на стол несколько фотографий. — Мне очень нравится история вашей сестры — матери-одиночки 4 детей. Как думаете, проживёт ли она на зарплату уборщицы в школе?

— У неё достаточно средств…

— Боюсь, что было достаточно. Счета в банке можно и заморозить. Мы так и сделали. А ещё и нашлись крупные суммы у родителей…

— Вы этого не сделаете. Они же ветераны! — воскликнул Валера.

— Их пенсии не пострадают. А ведь ещё и матери нужны лекарства, и отцу. Плюс наступающий капитализм… самому не по себе от последствий!

Мда, методы убеждения у конторы никогда не отличались чистоплотностью. Судя по фотографиям, у Гаврюка есть ещё дорогие ему люди. Иначе бы Виталик этот фотопасьянс не раскладывал на столе.

Лицо Валеры говорило о многом. При упоминании каждого из родственников скулы дёргались, а губы он сжимал всё сильнее.

Казанов перечислил ещё брата и племянника Валеры.

Именно на крайней фотографии я узнал Пашу Ветрова. Ему здесь вручают орден «За службу Родине».

— Теперь вы не откажетесь поработать на благо Родины? Она даёт вам шанс, — закончил представлять каждого родственника Виталик.

Гаврюк молчал, но кулаки его побелели от напряжения. Виталик посмотрел на меня и хлопнул себя в лоб.

— Простите, Валерий Петрович, я совсем забыл, — сказал Виталик и достал ещё две фотографии.

На одной был запечатлён мальчик пяти лет от роду в объятиях девушки. А на другой — он же, только повзрослевший.

— Что вы задумали? — спросил Валера.

— Ничего особого. Просто ваш сын на данный момент находится в следственном изоляторе. Попал в плохую компанию, знаете ли.

— Вы подстроили?

— Нет. Но его дружок из золотой молодёжи очень даже его подставил. Парень не при делах, но кому это интересно?

— Сволочи! — вскочил на ноги Валера, ударив ногой по столу.

Фотографии упали на пол, а сам стол отъехал чуть вбок. Реакция была ожидаемой, но Виталик даже не шелохнулся. Как и я.

Гаврюк шумно дышал, а Казанов только поправил куртку и посмотрел на меня.

— Суда вы не избежите, но родственникам своим помочь ещё можете. Я закончил. Вам есть о чём поговорить, — сказал мне Виталик и отдал ключи от наручников.

Казанов вышел, а я собрал фотографии и положил их на стол. Валера вытер пот со лба, уставившись на меня.

— Осуждаешь? — спросил он.

— Нет. Презираю.

— Ну-ну. Тебе ведь теперь можно говорить. Видел тебя по телевизору на авиасалоне во Франции. Герой Советского Союза! Лётчик-испытатель! Ты когда ногой топаешь, золото не летит? — усмехнулся Гаврюк.

— Интересное сравнение с антилопой. Садись и рассказывай, чем занимался все эти годы.

Валера поднял стул и снова оказался напротив меня. Я толкнул ему ключ, чтобы он снял наручники.

— Летал. На всём, что было возможно и где никого не интересует твоя история. На всяких «кукурузниках», само собой.

— Африка?

— Не только. Мой связной в Пакистане обещал обеспечить работой в Израиле. Но ограничился только тем, что свёл меня с наёмниками и фанатиками Ближнего Востока. Деньги платили, и этого было достаточно. Большинство домой отправлял.

Мда, как в этом человеке сочетается его сущность предателя и желание помочь семье. Судя по рассказу Виталика, Валера переводил домой достаточное количество средств.

— А почему про сына никто не знал?

— Тебе это зачем? Вообще, удивляюсь, что я тебя встретил. Думал, что ты где-то в Кремле уже местечко нашёл. На тебя же надень костюм и можешь в телевизоре всей стране мозги пудрить.

— Судя по всему, вирус диссидентства на тебя тоже повлиял. Чего же тогда не перевёз родных в тот же Израиль? Сейчас границы открыты.

Валера замолчал, отвернув голову в сторону.

— Пробовал пару лет назад, когда «перестройка» началась. Никому это не надо. Родину они любят. Я уж думал, когда Горбачёв затеял все эти реформы и у родных в головах наведётся порядок.

Гаврюк отложил в сторону наручники и продолжил восхвалять новые процессы в стране.

— Перестройка остановила поток лжи, льющийся с экранов телевизоров и через все средства массовой информации. Она дала возможность свободного выезда. Теперь не нужно бегать в райком партии за разрешением на туристическую путёвку. И главное, создала политическую активность, гражданское достоинство людей. Теперь их голоса, волеизъявление действительно имеют значение.

— Про Макдональдс забыл и джинсы на каждом шагу, — заметил я. — А также сокращение армии, промышленности, обнищание населения и, возможный распад СССР.

Валера умолк. Услышав мои слова, он стал серьёзным. Похоже, за всеми сладкими речами об изменениях в стране, он забыл о возможности эту страну потерять.

— Этого не будет. Советский Союз не может рухнуть.

— Ты даже себе не представляешь, насколько он к этому близок, — ответил я, встал и пошёл к двери.

— Подожди, — остановил меня Валера.