Банда - 2

– Кому звонить собираешься?
– спросил Худолей, появившись из ванной с мокрыми волосами, с которых еще стекали тонкие струйки воды. Спросил, не зная даже того, что своим вопросом подыграл Пафнутьеву.

– Заказчику, - Пафнутьев пожал плечами.
– Задание выполнили, с делом справились, пусть готовит звезду.

– На звезду надеешься?
– спросил Худолей. И этот его вопрос оказался кстати.

– Обещал, - ответил Пафнутьев.
– Сам сказал - сделаете все как надо, изымите все, что надо, звезда за мной.
– и Пафнутьев набрал номер приемной генерала Колова, подождал, пока секретарша возьмет трубку.
– Зоя? Привет! Пафнутьев тебя тревожит!

– Я тебе уже говорила, Пафнутьев, что ты меня никогда не тревожил. Опять за свое?

– Ладно, разберемся... Геннадий Борисович у себя?
– Пафнутьев знал, что Колов уехал на дачу не менее двух часов назад.
– Нет? Мы же договорились, что он будет ждать моего звонка... Ну, ладно, что же делать... Будь добра, передай ему, что звонил Пафнутьев. Скажи, что задание выполнено, что у меня все в порядке. Дело сделано. Добычу передам ему завтра.

– Скажу, почему не сказать... Он, кстати, сегодня действительно задержался, - невольно подыграла Пафнутьеву и Зоя. Везло, везло в этот вечер Павлу Николаевичу, авантюристу и правонарушителю.

– Все правильно, он ждал моего звонка, - подхватил Пафнутьев неожиданную подачу.
– Скажи, что с него причитается. Он мне кое-что обещал.

– Обещанного три года ждут.

– Да нет, обещал пораньше... Ладно, Зоя... До скорой встречи, - и Пафнутьев поспешно положил трубку, опасаясь, что Зоя неосторожным словом разрушит его хитроумный план. Бросив взгляд в сторону Амона, Пафнутьев убедился, что тот действительно пришел в себя и слышал каждое его слово. Уходим, ребята. Уходим, а то генерал задаст мне трепки, если нас здесь застанут, - и Пафнутьев первым вышел в коридор. Он нес сумку с бумагами, Андрей поднял на плечо сейф, Худолей на ходу застегивал сумку с фотопрннадлежностями.

Дежурной на месте не было, не увидел Пафнутьев и невродовских ребят видимо, успокаивали женщину в служебной комнате. Только проходя мимо стойки Пафнутьев увидел одного из оперативников в глубоком кресле - тот сидел перед мелькающим экраном телевизора, на котором бесновались полуголые мужики, орали хриплыми голосами и дергались так, будто трахали какую-то живность. Бросив взгляд на Пафнутьева, человек в кресле еле заметно кивнул и снова повернулся к телевизору.

С лифтом повезло - он подошел через минуту, распахнул железные створки и без помех доставил разбойную компанию в вестибюль. Омоновский пост и на этот раз не обратил на них внимания и только тогда Пафнутьев догадался Невродов помог. Пробежав под дождем к машине, они погрузили в нее всю свою добычу и, не теряя больше ни секунды, отъехали.

– Сколько мы потратили времени?
– спросил Пафнутьев.

– Двадцать семь минут, - ответил Андрей.

– Неплохой показатель, - заметил Худолей.
– Если не считать понесенных жертв. Но при победе не принято считать жертвы, - добавил он бесконечно печальным голосом.

– Куда едем?
– спросил Андрей.

– Да вот забросим нашу жертву домой... Пусть его там молоком отпаивают.

– Ни фига, ребята!
– с неожиданным напором произнес эксперт.
– Молоком не отделаетесь? Моей жизни грозила опасность, а вы мне молоко?! Мы так не договаривались!

– Успокойся, - проворчал Пафнутьев.
– Береги силы. Очень много слов произносишь. Так и быть, заедем куда-нибудь по дороге, возьмем пару бутылок...

– На каждого!
– успел вставить Худолей.

– Андрей не пьет.

– А я его и не имел в виду, - сказал Худолей, вскидывая голову на спинку сидения - силы у него все-таки были на исходе.

– Надо было бы все-таки взять этого Амона.

– По правилам - да. Но тогда вылезла бы вся незаконность кашей операции.

– Так наш налет незаконный?
– встрепенулся Худолей.
– Ты же говорил, что у тебя есть ордер на обыск?

– Говорил.

– Значит, врал?

– Да есть ордер, есть... Но я не могу его нигде предъявить. Ордер внутреннего потребления.

– Это как?
– продолжал допытываться Худолей.

– Ну... Например, внутри этой машины, - усмехнулся Пафнутьев.
– Тебе я могу предъявить этот ордер, Андрею, сам могу на него полюбоваться...

– Он что, ненастоящий? Поддельный? Фальшивый?

– Заткнись.
– устало проговорил Пафнутьев.
– Если замолчишь, возьмем три бутылки.

– На каждого, - уточнил Худолей и снова потерял сознание.

И наступил час, когда Андрей ясно понял, что хочет видеть Вику. Он набрал ее номер, но никто не ответил. Через полчаса снова позвонил и снова в ответ раздались лишь долгие протяжные гудки. Их размеренность и безответность создавали ощущение несчастья. Может быть, у кого-то другого они создали бы другое настроение, более радостное, но жизнь в последнее время приучила Андрея ждать беды. Это состояние было тягостным, но он привык к нему, как к чему-то естественному. Так люди привыкают к бедности, к зависимости, привыкают к затяжной болезни - и избавиться от нее не удается, и не добивает до конца.

Андрей прошелся по квартире, постоял у окна, вернулся к телефону - в квартире Вики никто не поднимал трубку.

– Что-нибудь случилось?
– спросила мать, заметив его нервозность, которая проявлялась довольно, - своеобразно - движения Андрея делались замедленными, в них появлялась тягучесть, ленца.

– Не должно, - ответил он невпопад. Он опасался произносить что-то определенное, отвергающее или утверждающее. Мягкая манера поведения, замедленность в движениях вызывали невнятность и неопределенность в словах. Он ни на чем не настаивал, ничего не отрицал, ограничиваясь незначащими словами, которые можно было истолковать как угодно.

– Что-то эта девушка... Вика ее зовут? Перестала звонить... Вы не поссорились?

– Мало ли, - ответил Андрей, и непонятно было, относились эти слова к нему самому, к Вике ли, или к каким-то неведомым обстоятельствам.

Тревога в душе Андрея росла и он снова позвонил. Телефон молчал. Набрал прямой номер Пафнутьева - тоже никакого ответа. Тогда, не колеблясь больше, прошел в прихожую, нащупал в полумраке куртку, наощупь взял с крючка шлем, перчатки. Все это он проделал не торопясь, но в медлительности таилась неотвратимость. Он представлял собой запущенный механизм, остановить который уже невозможно. Андрей понимал, что поспешность даст выигрыш в минуту-вторую, но она же грозила и неприятностью куда большей что-то забыть, упустить, не предусмотреть. Андрей остановился, подумал, не взять ли какое оружие... Но нет, ничего не взял, решил, что так будет лучше. Без оружия он неуязвимее. Только он сам, его руки, ноги, его мотоцикл и решимость.

– Далеко, Андрюша?
– спросила мать, остановившись в дверях. Она тоже усвоила манеру общения с сыном, которая сводилась к таким вот коротким вопросам, коротким ответам.

– К Вике заскочу.

– А позвонить?

– Не отвечает.

– В это время она бывает дома...

– Бывала, - поправил Андрей.

– Что-то случилось?

– Я ненадолго, - Андрей оглянулся на мать, махнул рукой.
– Узнаю, что там.

И на мотоцикл он садился, не торопясь, с замедленной основательностью. Поерзал на сидении, подвигал плечами, стараясь лучше влиться в куртку и, наконец, включил мотор. И начиная с этого момента больше не сдерживал себя. Скорость набрал на первых же пятидесяти метрах, шутихой выскочил на проспект, так что от него в разные стороны шарахнулись два слабонервных "жигуленка".