Бандагал

– Кибербухгалтер не может быть болваном. Я готов удовольствоваться заурядным честным бухгалтером.

– Послушай, нельзя ли придумать анекдот посмешнее?
– Патрене встал.
– Впрочем, не мешает спуститься в твой знаменитый архив. Если в природе и существует честный кибербухгалтер, то в твоем архиве это должно быть отражено.

– Моего архива никто не миновал, - с гордостью сказал Торболй.
– Там все точно, до последней запятой. Надеюсь, этого ты не станешь отрицать, любезный Патрене?

– Согласен.

– А вот служащих в архивном отделе не хватает. Ты всегда скупился на административные расходы.

– Знал бы ты, во сколько мне обходится переброска одного только служащего с Земли на Нес!

– Чтобы деньги давали хороший урожай, их надо сначала посеять, - назидательно произнес Торболи свою любимую сентенцию.

Он встал, распахнул дверь и пропустил своего патрона вперед.

Архив - любимое детище Торболи.

Каким образом ему удалось собрать все эти сведения, Патрене не знает, хотя он из собственного кармана платил и платит шпионам, которые разведали буквально всю подноготную о каждом из служащих. Все сведения записаны на магнитофонную ленту и запечатлены на микропленку.

Когда Патрене впервые узнал об этом, удивлению его не было границ, а Торболи oт удовольствия беспрестанно потирал свои по-обезьяньи длинные руки.

– Разве архив предназначался не для туземцев?

Наверное, впервые в жизни Торболи от души рассмеялся.

– Для этих недоумков?! Нет, главная опасность - это мы сами.

Патрене просматривал микрофильмы, прослушивал пленки, и ему стало не по себе.

– Как это тебе удалось собрать такую информацию?

– Самыми разнообразными способами, мой дорогой, - с необычной фамильярностью ответил Торболи.
– Все, начиная от священника и кончая проституткой, принуждены были кое-что рассказать.

– И обо мне тоже?

Торболи загадочно, покачал головой и двусмысленно улыбнулся.

– Рад буду преподнести этот скромный подарок тебе и Розе. Конечно, если это доставит вам удовольствие.

И он протянул шефу микрофильм.

А все-таки Патрене не доверял Торболи, несмотря на общие интересы. Он считал своего директора не менее опасным, чем вирус, - вы замечаете, что заразились, когда болезнь уже завладела вашим организмом.

Нет, своего мнения о Торболи он не изменил и теперь, но в архиве неизменно появлялось что-то новое, и это забавляло Патрене.

Подумать только, инженер Корбелли, этот ярый расист, поддался чарам своей молоденькой служанки, уроженки Неса, у которой такие густые изумрудного цвета волосы.

– Завтра же скажу Корбелли об этом, - вырвалось у Патрене.

– Э, нет, - спокойно возразил Торболи.
– Ты лучше намекни ему разок-другой, и он тут же перестанет клянчить прибавку. Во всяком случае, даст тебе несколько месяцев передохнуть. А за это время мы раздобудем новый любопытный материальчик.

Патрене всегда доставляло истинное наслаждение наблюдать за реакцией подчиненных на слухи о возможных повышениях по службе и увольнениях, которые распускал Торболи.

– Этот мелкий жулик Винченци уже видит себя начальником отдела... Какой кретин, этот Ларделли! До чего ж он боится, что его уволят. Попробуй-ка найди другого инженера-химика, который согласился бы по двенадцати часов кряду торчать в лаборатории.

Но сейчас Патрене не смеется, он внимательно смотрит на лица и повторяет за Торболи:

– Да, этот болван, этот мошенник, ну а этот и мать родную продаст. Быть может, этот годится... Пожалуй, ты прав - Торторелли подойдет: честный, скромный до робости, живет один в маленьком домишке на окраине. Единственная страсть - кухня-автомат. Нет, все-таки он слишком глуп, - сам себя перебивает Патрене.

– Покажика еще раз.

И Бенедетто Торторелли, щурясь, словно яркий свет рефлектора и в самом деле слепит ему глаза, неуклюже двигается по комнате - маленький, худой, в своем любимом галстуке-бабочке.

Патрене невольно рассмеялся.

– Неужели этот болван не понимает, до чего он смешон в своем старомодном одеянии?

– Погляди на него хорошенько, - с торжеством в голосе говорит Торболи.
– У него на лице написано, что он обречен выполнять работу за других. Посмотри на этот плоский череп с копной седых волос. Типичный честный труженик! Другие за его счет выслуживаются перед начальством, а он молчит. Мы поручим ему ответственное задание составить баланс, ему лично, и от безмерной радости он станет глухим и слепым. Понял?

– Не слишком ли он глуп? Что он там такое говорит?

– Беседует со своей автоматической кухней. Послушай.

Послышался глухой голос Торторелли:

– Как только долька чеснока зарумянится...

Торболи гасит экран и говорит Патрене:

– Он до неприличия глуп и наивен. Как раз то, что нам нужно.

Бенедетто Торторелли робко входит в кабинет шефа. На лице у него похоронно-мрачное выражение, несмотря на жару, он бледен. От волнения он то и дело переступает своими коротенькими ножками.

– Входите, входите, дорогой Торторелли.

Патрене - воплощение радушия, и это лишь увеличивает растерянность маленького человечка, который, как марионетка, трясет головой.

– Вы, Торболи, еще были на Земле, когда мы с Бенедетто двадцать дет назад прилетели на Нес.

– Девятнадцать лет, семь месяцев и три дня.

– Как всегда, предельно точен. Редкое достоинство, не правда ли? Значит, вы, Бенедетто, помните те незабываемые дни? Чудесное было время!

И Патрене пускается в милые его сердцу воспоминания о золотой поре колонизации. А Торторелли вспоминает о своем бегстве с проклятой Земли, о Мирте, которая безжалостно издевалась над ним;

– Бедняжка Бенедетто. Ты и в самом деле веришь, что я могу стать твоей женой? Это при твоем-то нищенском заработке!

А он - умоляюще:

– Верь мне, Мирта, я вернусь оттуда миллионером. Только жди меня, жди.

И вот он уже в космическом корабле, полный самых радужных надежд, которые очень скоро утонули в зловонных болотах Неса...

– Тогда жизнь здесь была трудной, - продолжает Патрене. Достойной настоящих мужчин. Эти дикари никак не хотели работать. Пришлось выкуривать их из болот. Мы, земляне, были полноправными господами положения. А что теперь?.. Торторелли понравился мне с первого взгляда. Он, как и я, не желал смешиваться с туземцами. Скажите ему сами, Бенедетто.

– Да, это так, - с грустной улыбкой подтверждает кибербухгалтер.

В глубине души его смешит, что за ним утвердилась слава расиста, хотя на деле все обстоит совевщенно иначе.

Это несиане насмехались над ним, глядя на него с высоты своего двухметрового роста. А он, скрывая досаду, принужден был смотреть на них снизу вверх, словно лилипут на великанов. Конечно, вначале он их терпеть не мог, но вскоре понял, что и в высоком росте мало проку, если ты с детства обречен на нищету и невежество. В один прекрасный день он перестал обращать внимание на насмешки и местных жителей, и землян.