Бандагал

Торторелли протер очки и, вытирая слезы, прошептал:

– Я предан вам всей душой. А синьор Торболи разгневался и ударил... по счетной машине. За что?

– Успокойтесь, дорогой Торторелли, - ласково сказал Патрене.
– Это все шутки проклятой планеты. Да и положение наше не из легких. У кого угодно могут сдать нервы.

– Понимаю, понимаю. Но ведь я хочу вам помочь. Для меня на заводе нет секретов. И все-таки очень трудно составить баланс. А синьор Торболи вздумал все испортить.

– Вы правы, - соглашается Патрене. И, повернувшись к Торболи, приказывает: - Ну, миритесь, и поскорее.

Торболи протянул было здоровую руку кибербухгалтеру, но тут же со страхом ее отдернул.

– Не бойтесь, Торболи, не бойтесь. Пожмите руку нашему верному другу.

И Торболи принужден пожать мягкую, потную руку кибербухгалтера. Он даже выдавил из себя слова извинения и потрепал Торторелли по щеке.

– Я всегда говорил, что вы хорошие, добрые люди, - с блаженной улыбкой пролепетал кибербухгалтер.

– Надеюсь, вы поняли, что от вас требуется?
– деловым тоном спросил Патрене.

– Конечно, баланс за все двадцать лет. Вот увидите, я составлю такой баланс, что он будет достовернее подлинного.

– Если все пройдет удачно, вас ждет место административного директора.

– Место Ланчерти?

– Берите выше. Вы будете стоять у Ланчерти на голове. Слово Патрене. Настал час ветеранов. Ловите же удачу, мой дорогой Торторелли.

Выйдя из кабинета, Торторелли гордо вскинул голову и хладнокровно выдержал ледяной взгляд, которым его наградила Роза. "Этот гномик возомнил о себе невесть что. А патрон давно уже перестал делиться со мной своими планами. Какие все подлецы!"

И когда из кабинета выходит Торболи, придерживая бессильно повисшую руку, она с чрезмерной заботливостью спрашивает:

– Что с вами, дотторе? Вы ударились о дверь?

– Вы не ошиблись, - цедит сквозь зубы Торболи, напрасно пытаясь убедить себя, что он и в самом деле ударил не Торторелли, а счетную машину.

Патрене наконец-то понял, что правительство Земли, по сути дела, защищает его от Ассоциации слаборазвитых планет. Нес будет включен в состав Галактической Федерации, лишь когда это окажется выгодным землянам. А пока надо использовать в своих интересах кали, местных властителей. Хоть они и выучились читать и писать, Патрене не может преодолеть к ним антипатию. От них исходит такой отвратительный запах, как, впрочем, и от всех туземцев; подойти к ним и то неприятно. Торболи эти "фокусы" Патрене просто бесят.

– Почему бы тебе не посмотреть, как с ними беседует Бессон?

– Вы с этой Кьяри и так слишком часто его навещаете.

– Приходи вечерком, и ты научишься кое-чему полезному. Кстати, Бессоы разработал план, который он намерен представить правительству. Мы, промышленники Неса, должны объединиться, иначе государство нас проглотит.

– Об этом я и сам догадался, дорогой Торболи. Министр колоний в последнее время что-то слишком много путешествует. Впрочем, министров я не боюсь. Я всегда смотрю им прямо в лицо. Хочу убедиться, есть ли у них рот. Если есть, то всегда можно договориться.

– Э, твой метод хорош для мелкой рыбешки, в крайнем случае для губернатора, который, кстати, в последний момент оставил тебя в дураках. Но для министра он не подходит. А вот если б все промышленники Неса объединились, мы могли бы сыграть на равных и с министром, Посмотри, дорогой мой, на жителей Веги, они-то умеют играть дружно, всей командой. Попробуй-ка забить им гол. И вообще что ты понимаешь в галактической политике?

– К твоему сведению, я принадлежу к тем людям, которые сами пробивали себе дорогу.

– Ваше время прошло, нужно перестраиваться.

– Ты рассуждаешь, как мой старший сын.

– Сыновья стали умнее отцов. У экономики - свои железные законы. Сегодня еще большее значение приобретают программирование и совместные действия.

– Знаю я эти басни Бессона. Уж очень ему хочется все заграбастать и отправить меня на пенсию.

– При чем тут пенсия? В современной промышленности нет места для индивидуальных действий. Все должно быть предельно функционально.

– Интересно, какую функцию выполняет у этой старой развалины Бессона синьорина Кьяри?

Патрене разошелся. Он изрыгал столь замысловатые и непристойные ругательства, что Торболи невольно рассмеялся. Только тогда Патрене изменил тон. Помолчав, он со вздохом сказал:

– Я знаю, что проиграл. Но предпочитаю уступить скорее Бессону, чем моему сыну.

Торболи молча кивнул головой. Патрене передернуло. Желая досадить своему генеральному директору, он выпалил:

– Ладно, я приду сегодня вечером, но прихвачу с собой Торторелли.

– Что-о-о?

– Пригласи его. Ведь он единственный, кто нам бескорыстно помогает.

– Нет уж, приглашай его сам. Я не намерен с ним встречаться.

– Почему вдруг?

– Мне не нравится выражение его лица. Он разговаривает со мной как равный с равным. Стал одеваться по моде, подстриг свои космы. Ненавижу новоиспеченных чистюль.

– А как же твой хваленый архив?
– Патрене от души расхохотался.
– Ты называл его кретином, помнишь? А он, оказывается, тебя перехитрил.

Торболи поспешил уйти. Его маленькие злые глазки пронзают насквозь двух идущих навстречу служащих. Роза нагло поворачивается к нему спиной. Ничего, он с ней еще рассчитается.

Патрене нажимает кнопку и приказывает Розе вызвать Торторелли.

Ровно через двадцать секунд Роза докладывает:

– Торторелли говорит, что не может прийти; у него срочное дело.

– Предупреди его, что я сам спущусь вниз. Понимаешь, речь идет о важном деле.

Что за чушь, он - хозяин завода, а этот жалкий сморчок бухгалтер осмеливается не выполнить его приказание! Ладно, сейчас он ему покажет.

Он выходит из кабинета, важно выпятив живот, по дороге успевает игриво потрепать по щеке молоденькую служащую и лишь затем не спеша спускается в бухгалтерию.

– Зажги свет!
– еще с порога приказывает он Торторелли.

– Разве, ты не хвалился еще вчера, что у тебя орлиный взор?
– ответил из полутьмы иронический голос. У Патрене часто и гулко забилось сердце.

– С каких это пор всякий жалкий червяк смеет называть меня на "ты"? Да ты хуже...

– А разве ты обращаешься ко мне на "вы"?

И в тот же миг ярко загораются сразу все огни. Патроне растерянно хлопает ресницами и лишь тут замечает Торторелли - кибербухгалтер развалился в кресле.