Бар «Дракон»

— Они нас видят! — Процедил Дмитрий.

— Не нас, а тебя, — поправил его Бурт, — ты, оказывается, керб. И не отнекивайся…

Дмитрий не отнекивался.

— Ладно, хозяин, раз ты керб, у нас есть выход. Правда, если б ты крови не пил, то и выхода искать не пришлось бы… Направо сейчас. Дмитрий нырнул в темный тоннель. За стеклом колпака ничего не было видно, но путь высвечивался на экране.

— Ты хоть разбавлял? — Спросил Бурт.

— Нет.

– Пишите письма. Кобыла не уймется, пока не сделает из тебя примерного папочки… Сворачивай!

Узкое ответвление скоро кончилось, вокруг была пустота, замусоренная плавающими в невесомости обломками.

— Вон видишь, вниз налево, светится, — показал Бурт, — туда. Дмитрий сверился со схемой:

— Сервер жрутерного парка.

— Точно.

Влетая под освещенную арку, Дмитрий бросил взгляд на задний экран. Из черного отверстия тоннеля одно за другим вылетали белые облачка. Секьюрити исчезли.

— Догоняют, — Дмитрий поджал губы.

— Не ссы, хозяин. Я знаю место, куда их не пустят.

— А нас?

— Должны, вроде…

Справа и слева мелькали двери. А спереди обозначился тупик с крохотной дверцей.

— Куда теперь? Заблудились?

— Ни фига. Долби стену пушкой.

На передней турели вируса, как и в прошлый раз, была установлена вечная базука. Дмитрий вдавил пальцем кнопку гашетки. После пятого выстрела стена рассыпалась. Впереди раскинулся сад…

— Карточные деревья! — Удивился Дмитрий.

— Я же говорил, побродим еще здесь.

— Это сюда, что ли, Ма-Мин не пускают?

— Нет, нет, жми на газ.

Так… Ручеек, мостик… Позади появились «сугробы» — почти рядом. — Наверх, резко! Вирус взмыл к низким облакам. Над облаками было небо, твердое и блестящее. А в небе — широкий люк. Вирус нырнул в люк, сбив носом крышку, и снова оказался в полной темноте. Бросив взгляд на экран монитора, Дмитрий с ужасом обнаружил, что экран пуст.

— Жми, хозяин, жми. Монитор работает, просто мы это место не рисовали.

— А почему?

— Потому что это уже не атсанская сеть. Видишь, справа синенькое? Туда.

Вблизи «синенькое» оказалось гигантским прямоугольником, расчерченным белыми строчками. Дмитрию этот прямоугольник показался смутно знакомым, но он не успел ничего разглядеть — вирус проскочил сквозь прямоугольник и вновь оказался в черной пустоте. Справа и слева тянулись, изгибаясь под прямыми углами, светящиеся линии.

— Вдоль той, зеленой, — показал Бурт.

Вирус проносился мимо каких-то массивов, хожих на сложные висящие без всякой опоры небоскребы. Зеленая линия подходила к одному из небоскребов и терялась в темной квадратной пасти входа. Позади опять возникли «сугробы». Дмитрию казалось, что он слышит ржание… Нет, вовсе не казалось: ржание доносилось из динамиков!

— Нравишься ты старой кобыле, — усмехнулся Бурт, — сейчас осторожно, третий поворот налево, по желтой ветке. Не промахнись.

Но Дмитрий, несмотря на предупреждение, чуть не промахнулся. Желтая ветка возникла неожиданно и пошла от зеленой влево под прямым углом. Вирус занесло на повороте и кабина наполнилась мускусной вонью. Эту вонь Дмитрий не мог не узнать.

— Дракон!

— Да! Да! — Заверещал Бурт, — сворачивай, козел!

Дмитрий выровнял ход вируса, вонь исчезла.

— Мы что, — тяжело дыша, спросил Дмитрий, — мы залезли в сеть какого-то дракона?

У Бурта на тонких губах появилась странная улыбка:

— А ты не узнал, хозяин? Мы же в «Мерлине»! Жми, давай, скоро оторвемся! Дмитрий поперхнулся:

— Это ты… Ах ты, ушанка с говном! Ты меня к Нуфниру…

— Заткнись и веди машину. Скоро выход, оттуда сразу вниз.

Небоскреб «Мерлина» кончился неожиданно, Дмитрий сразу вошел в пике. И снова поперхнулся:

— Так мы уже… — Не на Рунике, — охотно подтвердил Бурт, — ты жми, давай, скоро еще круче будет. Впереди видишь, всякая дрянь копошится?

Далеко внизу двигались, наползая друг на друга, ровные белые линии.

— Ныряй в эту кучу и выравнивайся.

— Разобьемся…

— Нет, нет. Покрушим тут чуток — да не жалко. Треп бестолковый…

Дмитрий не понял, о чем толкует Бурт, но решил во всем его слушаться. Вирус врезался в белую толчею, словно раскаленная пуля в куль сахарной ваты.

— Выравнивай, выравнивай… Вот так, теперь жми.

Белые линии не оказывали вирусу никакого сопротивления. Приглядевшись, Дмитрий понял, что линии представляют собой строчки текста: «Какой для вас идеал члена? Толстый-тонкий, длинный-коpоткий…»— спрашивала ближайшая строчка. На нее наползала другая: « Да они все пpимеpно одинаковые.»Первая не унималась: « …мягкий, твеpдый, упругий, хрупкий…» «Hу мягкий-твеpдый — это зависит от возpаста и от желания.»— Отвечала вторая. Ее пересекала третья: «От чьего возpаста? Мужчины, женщины или члена?»Первая строчка гнула свое: «Так вот и ответьте мне, какой он должен быть, член?»Тут на нее кинулись остальные: « Длинный член — короткaя жизнь.» «Обpатное веpно?» «Да, чем больше живешь — тем короче член.» «Тогда женщины все бессмеpтны.»

Дмитрий понял, что уже где-то это все читал. Совсем недавно. Бурт перехватил его взгляд:

— Не отвлекайся. Через «Фидо» идем…

— Верно! — Обрадовался Дмитрий, — сеть «Фидо», конференция по сексу! Старая, кстати… Бурт рассердился:

— Так и что глазеешь тогда? Личинка на хвосте! «Сугробы» кувыркались далеко позади — вирус, как выяснилось, куда легче резал острым носом дурацкие строчки конференции. Вот перед самым колпаком проплыла очередная — и разбилась. Но Дмитрий, все-таки, успел прочесть: «Педик Рипал — лучший корм для Вашего друга.»

— Давай выше, — мрачно скомандовал Бурт.

Дмитрий забрал круто вверх, строчки за стеклом колпака встали стоймя, но Дмитрий, выгнув шею, умудрялся читать: «Гадость ваш оpальный секс! Мы ж этими штуками, пpостите, писаем…» «А ты посмотри с другой стороны, — отвечала соседняя строчка, — тьфу, какая гадость это ваше писанье! Мы же этими штуками, простите, трахаемся. А потом после этого еще и писать!»Строчки были перевиты третьей: « Терпеть не могу. Противно и кисло. Это вон Боруздина с Рухлинской давятся, но глотают. А меня хрен заставишь, не поддаюсь. Давай лучше об анальном поговорим?»Дмитрий сам не заметил, как снизил скорость. Отрезвило его тихое ржание из динамиков, сразу заглушенное визгом Бурта: