Барракуда

— А теперь приступим к делу. Есть интересное предложение, — прежний Ордынцев уставился на Елену.

— Меня зовут в редакцию информации, — сообщила та.

— Поздравляю.

— Спасибо, я отказалась. У нас скоро будет новая программа, возможно, я стану ведущей. Мне это кажется интереснее и перспективнее.

«Мы живем на разных планетах, — подумала Кристина, — никогда нам не понять друг друга. Чтобы удержаться на побегушках в «Экране, я, как бык, тащу свое ярмо. И нет у меня папы, с именем которого можно всюду проскользнуть, только упрямство да вера в собственные силы. Но будь я проклята, если не добьюсь своего!»

— Так вот, — продолжала звездная дочка, — я-то отказалась, но могу предложить тебя.

— В смысле?

— В том смысле, что место редактора вакантно, — пояснил Ордынцев, — и Алена пытается объяснить, что ты можешь его занять.

— Вы серьезно?

— Вполне. Не буду вдаваться в детали, но это очень даже реально.

— Послушай, — снова вмешался Евгений Александрович, — ты заканчиваешь университет, пора задуматься о будущем. Неужели собираешься всю жизнь бегать режиссерским хвостом по съемочной площадке? Дело, конечно, хорошее, но мне кажется, это не твой потолок. В тебе есть амбиции, кураж. Почему не попробовать? Такой шанс судьба дает редко. Пойми, только глупец стыдится честолюбия, умный извлекает из него выгоду.

— Соглашайся, Кристина, — подхватила «инопланетянка». — Другого раза может и не быть, — потом замялась и выдала. — Главный редактор — папин друг.

Две пары глаз уставились на твердолобую, ожидая ответа.

— А вы уверены, что я не подведу? — вопросила та.

* * *

— У вас красивая дочка, — Кристина смотрела вслед девушке, заходившей в подъезд.

— Да.

— Вы не боитесь за нее?

— А почему я должен бояться? — машина плавно тронулась с места.

— Говорят, красота и счастье редко уживаются.

— Ты рассуждаешь, как старая бабка, — усмехнулся Ордынцев и прибавил скорость. Наступило молчание, было слышно, как шуршит асфальт под шинами колес.

— Вы даже не проводили ее до двери.

— Зачем? — водитель мчался по тихим улицам, как очумелый гонщик по ревущей трассе. О лобовое стекло ударилась ночная бабочка и размазалась жидкой кашицей.

— Время позднее, небезопасно.

— У них в подъезде консьержка, — подвел черту краткий ответ. От резкой остановки пассажирку кинуло вперед.

— Приехали?

— Кофе хочешь?

— С молоком?

— Молока нет.

— Тогда черт с ним!

— С кофе или с молоком?

— Ты же такой умный, — наконец повернулась к нему Кристина, — а вопрос задаешь идиотский.

…На Белорусской, как всегда, толпился народ. С нижней ступени эскалатора и до самого конца перед глазами маячили спины с рюкзаками, сумками и чемоданами. До банкета оставалось пять минут, пунктуальная киношница ухватилась за собственный подол и припустила наверх. Почти у финиша случилась катастрофа: застрял каблук. Проклятая шпилька не поддавалась силовому нажиму и стойко решила держаться до конца, до той вожделенной щели, куда спешила с прихваченной добычей. «Сейчас упаду, — с ужасом думала Кристина, лихорадочно дергая ногой, — в лучшем случае лишусь туфли, в худшем покалечусь». Неожиданно чья-то рука крепко схватила за щиколотку, еще одна вцепилась в подошву, и находчивая пара с силой выдернула ногу из капкана. Потрепанная качкой пассажирка враскорячку ступила на твердую почву.

— Осторожнее, девушка! — строго посоветовали из прозрачной будки. — Вечно вы, молодежь, спешите. А надо думать не ногами — головой.

— Все нормально? — спросил сзади знакомый голос. «Безголовая» оглянулась. Перед ней безмятежно улыбался сыщик по имени Кирилл. — Я не сильно прихватил вашу ногу? Синяков не останется?

— Спасибо! А синяков я не боюсь.

— Храбрая девушка! — похвалил спаситель, вышагивая рядом. — И по-прежнему не боитесь ночных подъездов?

Желудок внезапно сжало спазмом, к горлу подступила тошнота.

— А почему я должна бояться?

— Обидеть могут, — туманно пояснил сыщик, — на девушек часто нападают в подъездах. И не всегда это заканчивается благополучно. Бывает, насилуют, даже могут убить. В нашем городе полно всякой мрази. — в голосе прозвучали странные нотки.

— Типун вам на язык, какие ужасы вы пророчите.

Вместе вышли на улицу. У светофора застыли машины с обалдевшими от духоты водителями, бабульки предлагали купить цветы, весело болтала пара загорелых девчонок, мимо сновал озабоченный народ. Она повернулась к Кириллу.

— Спасибо еще раз, что спасли, но я, правда, очень спешу. — и, не удержавшись, прихвастнула. — Мы сдали картину, а я опаздываю в Дом кино.

— На премьеру?

— Нет, что вы! У нас сегодня банкет. Всего хорошего! — сверкнула на прощание улыбкой.

— И вам удачи! Будьте осторожны, Кристина, — полетело вдогонку с подтекстом.

Но та уже перебегала перекресток, выбросив из головы и ретивого сыщика, и его туманные намеки. Не она сеяла зло, и не ей пожинать раскаяние.

На ступеньках Дома кино стоял Фима и курил в одиночку.

— Привет, классно выглядишь! — одобрил оператор ассистента режиссера.

— Привет! А ты почему один?

— Талант не терпит толчеи, — ухмыльнулся Фима.

— Ага, — поддакнула Кристина, доставая сигареты, — и потому он толчется в Доме кино. Меня выдержишь рядом?

— Тебя — да, — щуплый невысокий Рудкович здорово смахивал на молодой огурец с грядки, так и хотелось схватить его и смачно захрустеть.

— А народ где?

Оператор махнул рукой на дверь.

— И Евгений Саныч?

— Так если б он был там, меня бы не было здесь, — философски заметил Фима.

«Куда же подевался? — озадачилась Кристина. — Пару часов назад, когда расставались, сказал, что едет сюда». Из дверей вышла Ольга, следом выплыла Элеонора. Редактриса давно уже хмуро поглядывала в сторону Окалиной, но та косых взглядов старалась не замечать, держалась ровно, здоровалась первой, иногда даже спрашивала о погоде.

— Здрасьте!

— Здорово! — улыбнулась Хлопушина и похвалила. — Сияешь, как медный таз у спекулянта! Ждете Евгения?

— Я — нет, — не моргнула глазом вруша, бросила в урну окурок и шагнула к двери.

— А вот и наш гений, — Элеонора подчеркнуто равнодушно щелкнула зажигалкой.

— Всем привет! — молодо взбежал по ступенькам Ордынцев. — А почему до сих пор трезвые?

— Так вас ждем, без капитана команде каюк, — просветил Фима. — Народ уже потихоньку борзеет.

— И громко кашляет, чтобы не слышать урчание пустых животов, — весело подхватила Ольга.

— Тогда идем спасать голодную команду! — рассмеялся «капитан», распахивая тяжелую дверь.