Башни Эквеллора

— А что говорят, он разный? Бывает, мол, в капюшоне и без, и все такое?

— Иногда быстрый, иногда медленный, — не очень ответил он. — Быстрый добрее, иногда отпускает. А когда медленный — пока одного убивает, второй может сбежать.

— Вот как, — задумчиво сказала Мист. Неслышно вернулся Торрен и начал обыскивать зажаренных нападавших, и девушка спешно отвернулась, опускаясь рядом с валяющимся на земле пленником на одно колено. — А что, не было ли в городе в последнее время наемников со знаком треугольника и круга?

— Не видел, — сказал тот, подумав. — Что-то не припомню.

— А что про лэра говорят и его нового советника?

— Плохо говорят, — проворчал пленник. — Вон, целый квартал разгромили из-за него, чего хорошего? Нет, ну мы тут натащили вещей-то, но мы ж понимаем, что для города такое самодурство суть вред.

— А что это ему тут не понравилось?

— Понравилось, понравилось, — пробубнил пленник. — Присоветовал сделать тут аллею, мол, памяти молодого господина. Столько народу погнали, всего порушили…Молодому господину то это все зачем? Он явно не затем из могилки своей неведомой встал и до дома воротился, чтоб ему тут аллеи строили.

— Да уж точно, — потерла запястье Мист, поднимаясь на ноги навстречу подходящему к ней Торрену. — Ну, чего?

— Шваль обычная, — прокомментировал он, вытирая о штаны измазанные в саже руки. — Рах недострелил, а ты прям как профессионал.

— Избавь меня от подробностей, — попросила девушка немного больным голосом.

— Профессиональный святой, — хмыкнул Торрен. — А этот как, раскололся?

— Как орешек. Либо отменно врет.

— Тогда предлагаю убить на всякий случай, — рассудил парень, критически изучая испуганную жертву. Мист проследила за его взглядом и поморщилась.

— Как-то нехорошо не в бою, — вздохнула она. — Не добро как-то. Давай просто оставим тут?

— Чтобы его эти шустрые ходячие мертвецы зажрали? Вот это добро, — одобрил Торрен. — Что, были тут наемнички Алгарские?

— Говорит, нет. Но они могли и без знаков зайти. У подземца бы на такое ума хватило. А ты след нашего шустрика потерял, или как?

— Да что его терять, вон он перся, под тенью домов, — Торрен кивнул в сторону ближайшего дома. — Идем, что ли?

— Взялись уж, — вздохнула Мист, автоматически проверяя оставшиеся запасы банок. Если остаток дня будет таким же насыщенным, может и не хватить, а Жустова башня далеко.

— Эй, а я, я? — позвал их пленник, но под сумрачным взглядом Торрена увял и замолчал.

Мист больше не обернулась, зато Торрен, чуть позже оглянувшись на непонятный шорох, краем глаза увидел, как Эррах торопливо разгибается, оставляя на земле окончательно замершего пленника.

“Хорошо”, - показал знаком Торрен, и Эррах ответил ему тем же жестом.

Оставлять свидетеля, который посадил бы им на хвост весь преступный мир Имрейса, было нельзя — так можно было и Терновника подставить, а он мог оказаться и не виновен в их несуразицах.

— Тут не один такой мертвяк, кажись, бродил, — с оттенком сомнения сказал Торрен немного погодя, критически изучая загаженную улицу. — Очень похожая походка, такая же обувь, а размер другой.

— То есть, тут по городу толпа ардорской мертвячины ползает? — поежилась Мист. — И кто-то же наклепал все это!

— Сдается мне, мы скоро найдем если не кто, то где, — Торрен опустился на одно колено, хмурясь над следами. — Уж больно густо натоптано.

— Хоть какие-то сведения были бы к месту, — проворчала девушка, которой уже десять раз как надоела эта некачественная игра в следопытов.

— Почему-то мне кажется, что скоро ты будешь вопить, что “лучше бы я этого не знала”, - хмыкнул парень, снова поднимаясь и направляясь в один из узких проулков между домами. Проход больше напоминал лаз: над ним нависали какие-то балки и распорки, укрепляющие стены домов, помогая им опираться друг на друга, а в ширину Торрен едва мог там пройти, задевая плечами. Однако, значительная часть следов вела именно туда. Впрочем, безлунный сумрак в тени зданий стал настолько густым, что Тор едва не пропустил тот момент, когда характер следов и их рисунок изменился: они продолжались и дальше, видимо, уходя на другую сторону линии домов, но здесь словно втекали в стену — и вытекали из нее.

— Вот тут должна быть дверь, — сказал Торрен задумчиво и добавил — Но повезло не очень.

— Хитрая маскировка, — резюмировала Мист, проводя ладонью по стене. — Давайте искать, как открыть.

— Предлагаю подкараулить очередного мертвяка и упасть ему на хвост, — проворчал Торрен, с неудовольствием ощупывая стену. — Или давай попробую выбить.

— А вдруг там этих мертвяков еще штук десять? — возмутилась Мист, указывая на густой рисунок следов в сухой грязи. — А ты уже уставший?

— Это что, я — единственная надежда человечества, что ли?

— Единственная наша с Рахом надежда, — с пафосом сказала девушка. — Да, Рах?

— Такова аксиома, — невозмутимо отозвался эльф, что-то прощупывая кончиками пальцев. Он даже перчатки стянул, чтобы лучше чувствовать поверхность. — В связи с чем, пожалуйста, займи позицию напротив предполагаемого проема, чтобы принять на себя вероятную атаку после открытия двери.

Глава 8

— В смысле, он нашел, — обрадовалась Мист, подталкивая Тора на нужную точку. — Вот сразу видно, Рах жизнь зря не тратил, учился всяким полезным вещам.

— Я тоже, — обиделся Торрен, обнажая Хладорез немного неловким движением — ему не хватало места для того, чтобы нормально двигаться.

— Открывай, — скомандовала Мист, Эррах что-то нажал и сдвинул, и кусок стены медленным красивым движением отъехал назад и вбок. В проеме была темнота и тишина. — Не так уж и страшно выглядит.

— Хочешь пойти первой? — с юмором уточнил Торрен, делая осторожный шаг вперед, одновременно пытаясь пронзить мрак своим ночным зрением.

— Не очень, — признала Мист. — Хочешь, свет сделаю?

— Обойдемся, — Торрен решительно двинулся вперед, Эррах и Мист, после заминки с выяснением, кому идти замыкающим — следом. Короткий, в пару шагов коридор закончился поворотом, за которым тут же начиналась крутая лестница вниз, и Торрен, спускаясь, про себя ругался так и эдак представляя, как ему по ногам из темноты прилетает удар и он не успевает отбить, однако, ничего так и не случилось — только внизу через некоторое время возник приглушенный, робкий свет — одинокая масляная лампа, или что-то подобное.