Башня мертвых
Шрифт:
Мартин рассмеялась:
– Ваше чувство юмора – ограненный алмаз.
– Ну он не всегда говорил плохое… - Рьяма погладила Тэвию по плечу, утешая, отчего та вздрогнула, - Он еще говорил, что, если бы не вы – он бы уже давно умер.
– Что правда, то правда. Впрочем, если бы я постаралась, то сохранила бы ему жизнь еще на очень долгие годы.
– Эх… сомневаюсь… - Мартин окинула взглядом рукописи и достала томик стихов, - Можно?
– Да. Почему ты сомневаешься?
– Просто… Я заметила, что у мужчин часто бывает такое. Появляется какая-то странная идея, она подкрепляется еще более странными
– Или сидит в подпольной организации и планирует устроить переворот, - предложила Тэвия, - Да, я тоже замечала это за своими мужьями.
– Сколько у вас их было?
– Пятеро. Крау – шестой. С каждым я прожила не больше полугода.
– И поэтому вас называют «проклятой» … - знакомый мужской голос.
Рацерик появился неожиданно тихо. Он быстро пробежался взглядом по надписям, а затем еще раз, но медленнее. Искал что-то.
– Вот видите, как все интересно получается? В одной комнате собрались проклятые принц и принцесса… и две проститутки, разумеется.
Рацерик позволил себе аристократичный смешок.
– «В водовороте ее ослепших глаз искал свой образ я, но сколько б не искал - все зря. Она злодейка знойная, как в Ритонии жара!» - процитировала Мартин с выражением.
– Как думаете, чьи строчки? Крау или Ричарда? – подхватил Рацерик.
– Крау. Просто догадываюсь о ком они. – ответила Тэвия с улыбкой.
Принц заглянул в книгу и нашел взглядом заметку в конце страницы:
– «Тэвия Ритонская. Моя первая любовь». Это написал Ричард, ведь Крау никогда не был в Ритонии, насколько я понял из его творчества. Да и первая любовь? Хм.
Тэвия решила оставить эту догадку без ответа.
– У вас есть разговор ко мне, принц?
– Верно. Наедине, если позволите.
– Всё-всё, мы уходим, только подскажите, о благородные особы, когда мы уже сможем уехать?
– Мартин постаралась сделать свой тонкий голосок хотя бы на тон грубее.
– Уехать вы можете в любой момент. Но вот остаться живыми... вряд ли, - Тэвия замахала рукой, - Ступайте-ступайте, очень скоро все решится и лучше бы вам быть здесь.
– Да, госпожа.
Сестры покинули помещение, и атмосфера тут же стала холоднее.
– Рэдонель пошел на переговоры.
– сообщил принц.
– Мы предполагали, что у них будет для нас предложение... Почему он не сообщил мне?
– Насколько я могу судить, он не хотел, чтобы это обсуждалось. Надеюсь, он не станет глупить.
– Я тоже надеюсь. Ему это не свойственно, хотя он и бывает вспыльчив.
– Надежда на благоразумие... сколько раз я возлагал эти надежды, когда был при дворе? Иногда мне искренне жаль, что не могу поделиться хотя бы частью своих итак мизерных знаний с людьми.
– Если ваши знания мизерны, принц, боюсь, что мои тогда можно оценить в сребреник.
Смущенный принц замахал рукой, мол «перестаньте».
– И кто же нас пригласил? Румьер?
– Фидель.
– Хм, у меня сложилось впечатление, что она не в восторге от того, что происходит. Рэдонель рассказывал об их непростой связи с Крау, так что ставлю на ее сожаления и снисходительность.
– Аналогично.
– Вы придумали, как мы поступим с началом вторжения?
Рацерик приложил руку
к сердцу и не без удовольствия уверил:– На этот счет можно не переживать. Им незачем сохранять наши жизни и дом Арден, поэтому их маги израсходуют большую часть потенциала в первые минуты.
– Легендарная магическая артиллерия Подиума... Говорят, что большую часть Мертвых земель выжгла именно она.
– Да, это было при мне. Я собираюсь поставить барьер, на который уйдут почти все мои силы, но это стопроцентная гарантия. Что же касается прямого штурма - здесь у нас все еще нет шансов. Людей слишком мало. Все они отдадут свои жизни, чтобы мы попытались обвести Подиум вокруг пальца. Как продвигается дело с тоннелем?
– Недавно Мэриет сказала, что они почти закончили. Вся надежда на то, что старую шахту не завалило, и мы сможем скрыться через нее. Но даже если так... до границы с Ритонией не рукой подать...
– Мы справимся, принцесса. Иначе нет в этом мире справедливости.
– А ее и нет. Есть только мы и наши действия. Хотя иногда и мне хочется разбавить этот мрак каплей магии.
– Тэвия взяла Черную сталь за рукоять и занесла над головой, - Как видите, даже нечто столь темное может освещать мрак подобно факелу.
– Вам идет этот черный блеск.
– принц не отводил взгляд от меча, - Он придает вам уверенности.
Тэвия улыбнулась. Черная сталь в последнее время успокаивает ее куда сильнее, чем дурманящие травы.
***
В густом лесу светилась пара огоньков.
– Может стоит загасить фонари?
– спросил Эрдо.
– Так они подумают, что мы готовим засаду.
– Рэдонель припал к сырой коре дерева.
Снежинки редкими парами опускались вниз. Вороны верещали в сумерках, словно кто-то постоянно пугал их. С приходом зимы всегда приходят перемены. Рэдонель никогда не верил ветру. «Ветер может означать лишь временные перемены, тогда как снег ввергает привычную жизнь в хаос. Но стоит к нему привыкнуть, как вновь возвращается порядок. Только этому циклу и можно доверять. Сначала все леденеет, потом тает. Ненависть сменяется любовью и наоборот. Страшно думать о том, что все, чтобы то ни было в природе подвержено принципу цикличности...»
– Надо было потеплее одеться.
– Эрдо стремился развеять молчание.
– Тогда мы были бы не так проворны.
– Ты мне все это говоришь, будто учишь. Чего я в этих вещах могу не знать? Столько лет войны, столько лет жизни на грани... в последнее время я и вправду пренебрегаю безопасностью, чтобы хоть немного пожить в чертовом комфорте.
– Эрдо сплюнул, - Давай хоть закурим я не знаю...
– Давай.
Эрдо вытащил кисет, забил пару трубок, и дым, поддерживаемый снизу теплым светом от фонарей, увлекся ветром.
Фидель написала в письме, что придет в полночь к руинам часовни Единого бога. Лорд держался чуть поодаль, давая понять, что изначально будет согласен не со всеми условиями. Было еще то, что его немного пугало. Если она знает о руинах, значит неплохо изучила местность. Но даже так, вряд ли Подиум в курсе о старой шахте... По крайней мере такую надежду он хранил.
– Несмотря на все... я чувствую себя таким спокойным, Эрдо...
– Отчего же? Ха-ха! Тяжело, знаешь ли, зацепиться за умиротворение на смертном одре!