Байкеры

– Черт! Хьюстон, все пропало… – Джэк скорчил скорбную мину и медленно опустил ногу.

– Мальчики – они такие мальчики… – протянула Элли и, дотянувшись до кроссовок, скинула их в траву. А потом натянула свой плед, закутываясь полностью.

Мик поправил края, чтобы Элли не задувало с боков. Миниатюрная даже по меркам вечно худеющего Голливуда, она уютно устроилась на них с Джэмом.

– Хьюстон, как думаете, спутник был сбит разведчиком пудинга? – спросил Мик, продолжая игру. Просто он не мог сказать вслух, что ему нравится лежать вот так и в голову не приходит ни единой темы для разговоров, помимо инопланетного вторжения.

– Или пудинг был захвачен в плен пиратами-гурманоидами? – подхватил Джэм.

– Кем? – переспросила Элли и тут же поморщилась. – Ты ужасен! Нельзя есть разумный пудинг!

Мик расхохотался: Элли будто бы с самого начала участвовала в разговоре – настолько быстро вошла в роль.

– А может, пираты не знали, что он разумный? – предположил он, отсмеявшись. – Взяли корабль на абордаж, а на борту никого, только тут и там расставлены тарелочки с пудингом. Интересно, кстати, а с каким он вкусом? Весь одинаковый, ванильный, или есть лимонный, клубничный, шоколадный?

– Прям тарелочки? – с сомнением протянул Джэм. – Это как в штанишках, что ли?

– Или в юбочках, – улыбнулась Элли. – Если бы я была пудингом, я бы носила юбочки.

Мик вспомнил фильм с участием Элли. Стилизация под начало прошлого века, корсеты, турнюры и пышные нижние юбки. Элли играла типичную красотку того времени – мелкие кудряшки, нежная сливочная кожа, тонкие руки без намеков выступающих вен. Мику понравилась ее героиня – неожиданно умная, в чем-то даже мудрая.

– Как насчет пудинга в плиссированной юбке и матроске? – спросил Мик, намекая на бесчисленные японские мультики про боевых школьниц. – Или, учитывая нестабильность организма, роль юбки лучше отдать чашкам? Младенцам – из-под эспрессо, подростки носят тару от американо, а матроны обзаводятся бульонницей?

– М-м-м, а ты знаешь, как угодить женщине-пудингу, – промурлыкала Элли. Она положил голову щекой на сложенные руки и посмотрела на него с улыбкой. – Я бы надела пластиковый стаканчик. Взорвала бы нормы пудинговой морали.

– Прозрачный или с рисунком? – спросил Мик. – Думаю, прозрачный. И все матроны в округе обязательно начали бы волноваться, грозя выплеснуться через край бульонниц.

– К черту старых прокисших простокваш! – решительно заявил Джэм. – Даёшь отвязную молочную вечеринку!

– И что наденешь ты? – Мик усмехнулся. – Бокал для коньяка? Или большое блюдо – на случай, если кто-то из девочек устанет от своих стаканчиков?

Боги, их пора было показать врачу – ну ведь истинное сумасшествие говорить о посуде как об одежде. Но Мику было наплевать, кто может услышать, о чем они тут рассуждают, и что при этом подумает. Ему нравился разговор, вечер, небо, усыпанное звездами, и двое, разделивших все это с ним.

– Думаю, он наденет ложку, – хмыкнула Элли. – Исключительно на стратегически важный отросток. У пудингов же есть отростки? Если нет, то я так не играю.

– Конечно есть, – без раздумья ответил Мик. – И как знать, может, даже не один… Представляете, как выглядит их групповуха?

– А вдруг они двуполые? – мечтательно протянула Элли. – Весь спектр ощущений.

– Думаю, у них может вообще не быть понятия "пол", – Мик поправил на Элли плед, положил руку ей на спину поверх него – так было удобнее и теплее. – А отростки и впадинки появляются пропорционально симпатии. Не нравится тебе пудинг – ты гладкий как коленка. И наоборот.

– О, я была бы сейчас как телевизионная антенна, – лукаво протянула Элли. – Два вот такенных отростка.

– Но один же больше? – тут же поднял голову Джэм.

– Конечно, больше, милый, – Элли погладила его по груди. – Твой отросток всегда самый большой, – и улыбнулась такой лукавой улыбкой, что Фрейзер разочарованно застонал.

– Вот так всегда, – протянул он с наигранной досадой и с негодованием посмотрел на Мика. – Ты уменьшил мой отросток!

– А может, наоборот, – с жаром возразил Мик. – Раз твой должен быть больше остальных, а мой тоже не может быть маленьким, то твой, наоборот, стал больше, чем если бы был в гордом одиночестве.

Конечно, Мик не воспринял слова Элли всерьез. Ну конечно, она испытывала к нему симпатию – на противном тебе человеке точно не будешь лежать, как на диване. Но речь не шла о каком-то особом интересе. Тут “отросток” Мика далеко отстал от сотоварища, посвященного Джэму.

– Вот объясните, почему отростки в кои-то веки у меня, а меряетесь ими все равно вы? – Элли приподнялась на локтях и с возмущением на них посмотрела.

Джэм не ответил – лишь рассмеялся и с нежностью вернул на ее оголившиеся плечи плед.

– Потому что мы – мальчишки? – спросил Мик, всматриваясь в ее глаза, в темноте казавшиеся бездонными. – И необходимость померяться заложена в наших генах?

– Да, Кэп, – Элли усмехнулась. – Именно поэтому.

– И это она сейчас про Капитана Очевидность, а не про Капитана Америку, – уточнил Джэм ехидно.

– Я частенько думаю, что эти два Кэпа – один человек, – рассмеялся Мик. – Кстати, я один был фанатом Человека-паука? Мне было тринадцать, и я купил экземпляр первого выпуска комиксов про Питера Паркера. Триста баксов отдал, полгода копил карманные деньги.

– Бэтмен навсегда! – провозгласил Джэм, а Элли демонстративно закрыла ему рот ладонью.

– Лучше молчите, если не хотите слушать, как звали лошадей моих барби, – пригрозила сурово.

– Разве не Лошадь? – Мик рассмеялся и крепче прижал Элли к себе, чтобы она ненароком не свалилась в холодную траву – спинку ее “дивана” нещадно трясло.

– Так, тихо, – вдруг шикнул на них Джэм, убрав ладонь Элли со своих губ. – Я кого-то слышу.

Мик прислушался. И правда, со стороны ворот явственно слышались голоса. Они постепенно приближались, и скоро Мик сумел разобрать слова:

– …тенько: это такие ебеня, что мотоцикл вытаскивать замучаешься. Проще на лошади. А лучше вообще туда не ездить. А еще… А! Вот эта нечисть! Смотри, вон сидит!

– Подожди, подожди! Я банку открою! – присоединился к густому мужскому басу тонкий мальчишеский голосок. – Да! Вот! Сейчас я его достану! Есть!

Мик знал, что Денни уже исполнилось двадцать два, но не мог отделаться от ощущения, что с ними едет подросток.

– Йо-хо! – кажется, компания у Денни сложилась самая неожиданная: этот крик мог издать только Рассел. – Молодца! А я еще одного вижу. Давай-ка, слазай за ним. Банку давай!