Беги, Люба, беги!

Стиснув свободной рукой лоб, я зажмурилась. Не понимаю, в чем дело... Это не Олег. Кто это? Спрашивают какую-то Медведеву... Боже мой, да ведь Медведева — моя девичья фамилия!

— Кто вы? Что вам нужно? — Странный звонок заставил меня очнуться.

— Ну, это точно ты, Медведева! — удовлетворенно протянула женщина. — Я уж подумала, что не туда попала! Это Зотова... Вера. Ну, вспомнила?

«Вера Зотова...— забормотала я. В имени было что-то невероятно знакомое. — Вера Зотова...»

— Верка, ты, что ли?

— Я! — радостно подтвердила моя. рывшая одноклассница и засмеялась. — Вечно, Медведева, до тебя как до жирафа!

.. Схватив трубку обеими руками, я закричала, дрожа от нервного возбуждения:

— Верка! Верка! Я узнала! Конечно, узнала! Господи... Зотова, здравствуй!
–

— Ну, здравствуй еще раз! — хихикнула подруга. — Как дела? Я тебя не отвлекаю?

Разом сбившись с дыхания, я торопливо забормотала:

— Нет, нет, Верочка! Что ты...

Взбодрившись ответом, одноклассница пустилась в пространные воспоминания о далеком отрочестве, дав мне тем самым несколько минут, чтобы прийти в себя.

Слушая заразительное хихиканье Верки, с самого детства слывшей невероятной болтушкой, я испытывала довольно странное чувство, словно только что вынырнула с огромной глубины и глотнула воздуха.

Не прошло и получаса, как мне удалось выяснить, чего ради она вдруг позвонила: в нашей школе намечается встреча одноклассников.

— В субботу, двадцать третьего... — трещала Верка. — В шесть... Встречаемся у крыльца. Ну что, Медведева, сможешь?

— Смогу, — кивнула я, разглядывая настенный календарь. — Приду обязательно! Спасибо тебе, Зотова!

Если бы Зотова догадалась, что сегодня для меня сделала, то могла бы быть уверена, что где-то там, наверху, в небесной канцелярии, в списке совершенных добрых дел напротив ее имени поставили большой жирный крестик...

Застегнув пуговицы халата, я вскинула вверх руки и потянулась. Будем считать это утренней зарядкой. Отодвинув занавеску, выглянула в окно. Воскресное утро выглядело весьма многообещающе. Солнышко, птички, первая робкая мать-и-мачеха... Похоже, будет отличный день. Не у меня, конечно. Лично мне радоваться было не с чего: муж, исчезнувший вчера вечером после скандала, не появлялся и не звонил.

Я включила музыку й направилась на кухню. Машинально поглядывая в окно, сварила кофе, сделала бутерброд с сыром. Потом села, отрешенно глядя на свой легкий завтрак. Невеселые мысли прервал звонок в дверь. Я вздрогнула. У Олега ключи...

Приоткрыв дверь, украдкой вздохнула.

— Доброе утро, Любовь Петровна... — с чувством приветствовал меня молодой высокий парень по имени Коля, наш сосед слева, и печально вздохнул.

— Здравствуй, Коля! — обреченно кивнула я и отступила назад. — Проходи.

Деваться было некуда. Ведь Коля пришел лечиться. А я врач...

— Вот, — смущенно сказал сосед и стал косить в сторону, — болею...

Я посмотрела на него укоризненно. Он смотрел на календарь.

Николай Ферапонтов здоров как бык. Однако вече-рами,имеет большую слабость к чрезмерному потреблению горячительных напитков, отчего по утрам частенько страдает и мается.

— Сердце, Любовь Петровна... Щемит, щемит... Терпенья нет!

Коля взглянул на меня с надеждой. Я жестом приказала ему задрать рубашку и пошла за стетоскопом.

Могучее сердце соседа исправно перегоняло по сосудам слегка разбавленную кровью водку и никаких нарушений в работе не предвещало. В очередной раз изумившись, я сообщила, что он совершенно здоров, и прочитала небольшую лекцию о правильном питании и здоровом образе жизни. Сосед огорчился.

— Тебе, Коля, жениться надо, — сказала я, — и перестать глупости выдумывать.

Чтобы совсем не добивать парня, я сжалилась и выписала ему витамины. Получив рецепт, он повеселел и поинтересовался:

— Любовь Петровна, я сейчас на рынок смотыляюсь, может, вам чего надо?

' Я задумалась, потом кивнула:

— Картошки... Килограмма три. Можешь?

Коля посмотрел на меня снисходительно и кивнул.

Выпроводив Колю, я вернулась на кухню. Кое-как запихнув в себя бутерброд, распахнула окно и уселась на широкий подоконник.

Одуревшие от бурного наступления припозднившейся весны почки на ветках бухли и лопались прямо на глазах. Распоясавшиеся воробьи бесчинствовали, затевая бесконечные потасовки на глазах млеющих от героизма кавалеров воробьих. Прижавшись виском к оконной раме, я жадно разглядывала бурлящую жизнью улицу, забывая вытирать катящиеся по щекам слезы.

Зазвонил телефон. Может, это... На ходу ловя соскакивающие тапочки, я торопливо прошаркала в прихожую.

— Слушаю!

— Привет! — раздался голос Лидки Вельниченко, моей подружки.

— Привет, — вяло отозвалась я.

Лидка многозначительно хмыкнула:

— И что у нас с голосом?

Я замялась. Мне рассказывать, так же как ей слушать, одно и то же в сто первый раз едва ли нужно.

Так... Настроение ни к черту.

— Ясно! — Она протяжно вздохнула. — Опять любезный супруг мастер-класс показывал? Что на этот раз?

— Как всегда...

— A-а! Не там сидишь, не так свистишь?

— Ну да...

Пару минут Лидка с чувством поясняла, что думает об Олеге, потом внесла свежую идею:

— Я бы на твоем месте давно бледных поганок намариновала и суженого накормила...

Идея имела свои плюсы, но носила явно выраженный криминальный оттенок. Характер у подружки не чета моему. Будь Олег женат на ней — прыгал бы возле плиты с поварешкой и добровольно мечтал бы о банке маринованных поганок.

— Чем думаешь заняться? — спросила Лидка, выпустив пар. — Неужели будешь дожидаться?

Именно это я и собиралась делать, но признаться Лидке язык не повернулся.

— Да мне постирать кое-чего нужно...

— К черту! — отрезала она. — Мне Галька Степанова звонила. У нее муж простудился, теперь два билета в кино пропадают. В четыре жду тебя на остановке. Пока!

— А-а-а... — собралась было отказаться я, но в трубке уже жизнерадостно пикали короткие гудки.

Я положила трубку на рычаг, посмотрела в зеркало на свои заплаканные опухшие глаза и сказала: .

— Что ж... Только если билеты пропадают...