Беги, Люба, беги!

— Может, они просто испугались и сбежали?

Глядя куда-то мимо меня, Ферапонтов неопределенно пожал плечами, но по его глазам я видела, что мнения своего он не изменил.

— Доказательств у меня нет. Однако несколько дней назад ваша подруга пришла в сознание. Пока она не может говорить, но, думаю, это дело времени.

— Послушай, — задумчиво спросила я, — а из этих двоих один был лысый в кожанке, а второй здоровенный и со шрамом?

— Я их не разглядел, было слишком далеко.

Я задумалась, качая головой. Взгляд упал на часы.

— Коля, я хочу к ней съездить...

— Прямо сейчас?

—- Да... В больницах в это время обход, хочу поговорить с лечащим врачом.

— Я поеду с вами, — заявил Коля.

Я собралась, и вскоре мы вышли. Когда проходили мимо родной двери, сердце мое замерло, я с трудом удержалась от слез. В квартире царила тишина. Нет, не сейчас...

До больницы добрались очень быстро. Несмотря на неприемное время, нас пропустили без проблем. Колю здесь уже знали, охранник на входе лишь помахал рукой.

Лидкина палата находилась на втором этаже. Одна койка пустовала, на второй, разлапившись в разные стороны, под капельницей лежала перебинтованная кукла. Рядом сидела Нина Сергеевна. Увидев меня, она удивленно вскинулась:

— Любочка! Ты? Откуда?

— Ночью вернулась... — я очень старалась ей улыбнуться, но глаза помимо воли тревожно шарили по распластанному телу: правая рука... перелом; нога... перелом; челюсть... на губе швы... — Нина Сергеевна, как она?

— Спит... — Лидкина мама очень обрадовалась нашему появлению.-— Любочка, а почему вы вместе с Николаем Константиновичем? Встретились?

Я не сразу сообразила, о ком она спрашивает. Кто такой Николай Константинович? Тут Ферапонтов немного сконфуженно сказал:

— Нина Сергеевна, простите, но я просто не сообразил сказать, что мы с Любовью Петровной соседи.

— Да? — почему-то обрадовалась Лидкина мама. — Надо же, какое совпадение!

Я покосилась на Ферапонтова. Действительно — надо же, сколько совпадений! И мимо шел, и в больницу привез, и мой сосед, да еще и Николай Константинович. Я хотела подумать об этом немного, но тут Лидка шевельнула единственным не перебинтованным местом — левой пяткой. Мы дружно потянулись к кровати. Разноцветный синяк со слабыми очертаниями Лидкиного лица моргнул заплывшими глазами.

— Лидочка! — запричитала Нина Сергеевна. — Проснулась, девочка моя? Смотри, кто здесь! Любочка! И Николай Константинович!

Лидка заворочала глазами, разглядывая Нас, и запыхтела.

«Узнает!» — обрадовалась я. Большего от нее сейчас ожидать было бы трудно.

— Привет, дорогая! Не дрейфь, мы тебя живо поставим на ноги! Я тебе свитер чумовой привезла, так что хочешь не хочешь, а к холодам поднимайся!

Лидка судорожно всхлипнула, и в ее глазах показались слезы. Мы просидели около нее с полчаса, потом я поднялась, поцеловала Лидку в синюю щеку.

Домой мы вернулись вместе с Колей. Как я ни билась дорогой, пытаясь узнать, каким образом Ферапонтов оказался в одно время с Лидкой в позабытом богом углу парка, ничего не вышло.

— Просто мимо ехал, — упрямо твердил сосед. И пусть меня повесят, если его голубые глаза врали. — Приятель подвозил...

До поворота к дому оставалось метров сто, когда из соседнего двора показался красный спортивный автомобиль. Я инстинктивно шагнула за широкую спину соседа. Коля не выказал ровно никакого удивления моим странным маневром. По взгляду, которым он проводил выпорхнувшую на шоссе машину, я поняла, что она ему известна, как, наверное, известна и та, что сидела за рулем.

— И часто... — я постаралась говорить безразлично, — она здесь паркуется?

Коля промолчал, отведя взгляд.

«Ясно, — почему-то не испытывая никакой боли, подумала я. — Она ставит ее под балконами. Чтобы видеть ночью и не мозолить соседям глаза...»

Через несколько минут мы были у Коли. Я забрала вещи, вытащила купленный для Маринки в Германии сувенир, поблагодарила безропотного соседа. Жаль, что не догадалась купить что-нибудь для него. Впрочем... Я хмыкнула и снова сунулась в чемодан. Вытащила приготовленный для Олега подарок: красиво упакованную коробку с домашними тапочками. Черные шлепанцы расшиты шелком, на левом — красное атласное сердце с надписью. Что-то вроде: «Отдаю тебе свою любовь».

— Коля, — чистосердечно соврала я, — это тебе. Сувенир из Германии.

К счастью, сосед не стал от подарка отказываться, иначе хорошей истерики мне было бы не миновать. Взяв коробку, он просто кивнул:

— Спасибо!

— Спасибо тебе... — прошептала я и, выйдя на лестничную клетку, позвонила к Мытариным.

Дверь открыл Валера.

— Люба! Привет! А Маринка говорила, что ты завтра вернешься! Ну, как заграница?

— Чахнет, — улыбнулась я.

— А, тебе ключи нужны. — спохватился сосед. — Сейчас...

Он убежал в комнату и через секунду вернулся со связкой.

– Они?

— Они! — кивнула я.
– А это вам привет от буржуев! — вручила сувенир и распрощалась.

Войти в свой дом оказалось намного легче, чем я ожидала. В прихожей на полочке у зеркала лежала чужая расческа да какие-то блестящие побрякушки. Я заглянула в спальню. Никого. На кровати ярко-красный пеньюар с немыслимым количеством кружев. На столе в кухне две грязные чашки и пепельница, полная окурков . В странном холодном оцепенении я бродила по квартире, пока не добралась до гостиной. На спинку кресла был небрежно брошен мой махровый халат.

— Да что же это такое, в конце концов!!! — раненым носорогом взревела я, кидаясь к креслу. — Своих вещей ей мало?!

В меня словно бес вселился. Я рвала и метала, смерчем носясь по квартире, срывая постельное белье и хватая попадающиеся под руку вещи дивы. Собрав куль, кинула сверху свой халат, грязные чашки с кухни, пепельницу, кое-как связала и спустилась вниз. Выйдя из подъезда, направилась к ближайшему мусорному баку, размахнулась и запульнула туда сверток. Отряхнула ладони и свирепо огляделась вокруг. Сидящие на лавочке бабульки наблюдали за мной в изумлении.

— Здравствуйте! — гавкнула я, и они испуганно затрясли в ответ седыми головами.

Я вернулась назад. Разгромленная квартира выглядела брошенной и жалкой, словно я сама. Постояв немного посреди горестной разрухи, я взяла чистую тряпку и принялась мыть полы.

Около шести вечера, когда я тупо пялилась в телевизор, зазвонил телефон. Я подошла к навороченному красавцу, имеющему автоответчик, определитель и прочие достижения современной техники. На панели высветился незнакомый номер. Меж тем включился автоответчик, и неизвестный абонент дал отбой.