Беги, Люба, беги!

Пока я отсутствовала, Максим вскипятил воду в электрическом чайнике и выудил откуда-то пару чашек. Сидя за чаем, мы мирно болтали почти до двенадцати. Удобно расположившись в кресле, Тигрин явно никуда не торопился, веселя меня анекдотами и байками, большую часть из которых он, по-моему, тут же и придумывал.

— Что ж, — выслушав очередную историю, сказала я, — пора проведать подопечных. И сегодня нужно будет к Лидке на полчасика заглянуть... Столько дел, совсем нет на нее времени!

— Как она?

— Поправляется потихоньку. Представляю, как бедняжка измучилась, столько времени не двигаться, да еще и молчать! Ну, ничего, вот швы заживут.

Максим неожиданно спутал мои светлые мечты, со вздохом пробормотав:

— Честно говоря, я испытываю некоторую вину за ее несчастья...

— Почему? — удивилась я.

— Когда вы улетали, в аэропорту... — медленно заговорил Тигрин, а я хихикнула, вспомнив выражение его лица, когда к нему бросилась Вельниченко. — Лида подошла, дала свой телефон и попросила сообщать, если ты позвонишь. А недели через две позвонила сюда и попросила о встрече. Я подумал, что она что-то узнала о тебе, и мы договорились встретиться у павильона в парке. Но в тот день был сильный ливень, закоротило наружную сигнализацию в третьем корпусе... Ну, не суть важно. В итоге я опоздал на десять минут. У павильона никого не было. Немного подождал, а потом решил, что твоя подруга просто передумала, и вернулся, дел было невпроворот. Через пару дней позвонил ей, а ее мама сказала...

Пару минут я переваривала странную новость. Меж тем Тигрин говорил уже о другом, о чем — я прослушала. Мне хотелось спросить, почему же он не рассказал об этом раньше, но я побоялась, что подобный вопрос будет носить определенный оттенок ревности. Рассказывая, он словно извинялся, но Лидка свободная женщина, и сам Тигрин холост. Мне нет никакого дела до их встреч.

— Что ж, не буду тебя отвлекать! — Максим поднялся. — Доброй ночи!

— Что? — очнулась я. — Ах, да! Ты уходишь?

Оглянувшись у двери, он кивнул и махнул мне ручкой. Ну, вот! Опять мне мыть после него посуду!

Утром после дежурства я заглянула к Лидке. Новости были приятные: ее левая рука была свободна. Хотя она и напоминала больше сосиску, чем руку, но прогресс — налицо. Да и мычала и шипела сегодня Лидка гораздо веселей.

— Видишь, пальцы еще не слушаются, — смеясь, пояснила Мария Андреевна, наблюдая ее упорные попытки возобновить хватательные навыки. — Но это пустяки, завтра уже будет вовсю чесать себе нос. Ну, поболтайте пока... Да, вот что: аллергических реакций у нее не выявлено. Возможно, проблемы возникали из-за излишнего нервного напряжения. А я даже кислородный аппарат на всякий случай приготовила... Но, думаю, все позади, она быстро идет на поправку.

— Пш-шат... — сообщила подруга, когда мы остались вдвоем, и захлопала глазами.

— Вот видишь, все в порядке! — одобрительно кивая, присела я рядом. — Я же говорила, что здесь безопасно, напрасно ты так волновалась.

— Пш-ш-шат... — повторила Лидка.

Я задумалась.

— Если ты насчет руки беспокоишься, то зря.

Но подруга упорствовала, пришлось включать фантазию. После некоторых раздумий я продемонстрировала ей «утку». Вельниченко раздраженно простонала и закрыла глаза. Я развела руками. Идентифицировать таинственный «пшат» не получалось. Тогда я начала задавать вопросы, пытаясь определить, что именно Лидке понадобилось, но бессонная ночь, видимо, давала о себе знать, и в гадании мы тоже не продвинулись. Наконец устали мы обе.

— Ладно, дорогая, — сказала я, поднимаясь, — ты тут пока потренируйся, в следующий раз снова попробуем. Увидимся в понедельник, ладно?

Позвонив Христенко, я, к величайшему моему огорчению его не застала. Делать было нечего, и я вышла на Макулинскую. Улица была пустынна, как Сахара в полдень, я повертела головой и пошла к остановке. Мимо с грохотом пронесся огромный тягач, обдав меня густым облаком пыли. Я чихнула пару раз и остановилась, протирая глаза. В этот момент из облака таинственно нарисовался знакомый силуэт «СААБа».

— Привет, Любовь Петровна, пылевые ванны принимаешь? — Тигрин чуть приспустил стекло. — Что-то ты поздно, дежурство-то когда кончилось.

— У Лидки была. А ты туда или оттуда?

— Неважно, — хмыкнул Максим. — Я не откажу себе в удовольствии подвезти до дома красивую женщину. Или ты своего водителя поджидаешь?

— A я не откажу себе в удовольствии доставить тебе удовольствие. Тем более что водитель куда-то запропал...

По дороге домой я задремала, Максиму даже пришлось меня будить.

— Приехали! Слушай, Люба, а где сейчас твой муж?

— А что? — сразу проснулась я и насторожилась.

— Мне технику бы снять, ведь она тебе уже не нужна. Всех дел две минуты.

— Ладно, — кивнула я, вылезая, — пошли. Олег на работе...

Мы вместе поднялись в квартиру.

— Ой! — растерялась я, заметив, как Максим в раздумье разглядывает новый аппарат. — Твоя техническая штуковина была внутри телефона? То-то мы с Лидкой ее не нашли... Понимаешь, я ведь старый разбила, и Олег наверняка его выкинул.

Глаза Тигрина помрачнели. Я начала испытывать муки совести. Он выглядел таким несчастным, словно лишился последней памяти о любимой бабушке. Наверное, эта штука стоила кучу денег.

— Я возмещу, — квакнула я.

Максим отрицательно, но горестно мотнул головой, и я окончательно расстроилась.

— Ты завтракал? — спросила я робко, не зная, как загладить неловкость. — Могу предложить яичницу...

— Нет, спасибо. Но от чая я бы не отказался.

«Водохлеб», — подумала я с некоторой долей раздражения и пошла в кухню.

— Люба, — окликнул меня Тигрин через какое-то время, — а кто тут шарил?

— Что? — не поняла я. — Где, в коридоре? Олег, наверное... Или я. А что?

— Ничего, — небрежно махнул он рукой, показываясь в дверях.—Пустяки...

— А почему ты спросил?

— Да ерунда, честное слово, — явно стремясь замять тему, буркнул Максим, плюхнулся на табурет и принялся нахваливать чайный аромат.

Однако его неосторожный вопрос крепко засел у меня в мозгах. Кто-то снова побывал в квартире? И что значит «шарил»? Но как ни старалась я направить разговор в нужное русло, ничего не получилось. В рекордный срок справившись с содержимым чашки, Максим махнул ручкой и умчался.

— Ну и ладно! — утешила я себя. — Зато теперь можно лечь поспать!

Проверив на всякий случай замки, я отправилась в спальню л заснула как убитая.

Часы показывали полночь, когда я вдруг проснулась. Олега все еще не было. Я старалась не думать об этом, но всякие мысли помимо воли лезли в голову. Возможно, он

не хочет возвращаться после вчерашнего разговора. Что ж, это на него похоже.

Утром меня разбудил телефонный звонок. Дождавшись, когда заработает автоответчик, я услышала торопливый голос Березкиной: