Беги, Люба, беги!

— Олега убили в ее постели? — вдруг усмехнулась я, поняв причину неловкой маеты соседей. — Так?

Маринка вздрогнула, прикрыв рот рукой. Пряча взгляд, Валера кивнул и спросил:

— Ты что-нибудь знала об этом?

— О его связи с Касаревской? Да. Я даже застала ее здесь ночью, когда вернулась из командировки.

— Так вы встретились?

— Нет. Но я сказала Олегу, что мы расстаемся...

— И что Олег? Ты прости, что я задаю эти вопросы, но тебе все равно придется на них отвечать.

— Я понимаю, Валера. Олег искал примирения... но...

Внезапно я поняла, как мало могу объяснить соседу,

пытающемуся мне помочь. Как объяснить, что Олег искал

примирения, но не хотел его? Что он просто боялся, потому что кто-то ему угрожал... Кто? Тот, кто превратил и мою жизнь в настоящий кошмар? Как объяснить то, чего и сама не понимаешь?

— Люба, — сочувственно глядя на меня, вздохнул Валера; — ты должна быть готова к подобным расспросам... в свете вашей ссоры. Половина двора видела, как ты выкидывала дорогие женские вещи в мусорный бак... — Я подняла на него глаза, он кивнул. — Да, старушки почти сразу все растащили... Включая золотые изделия с камнями... Естественно, они подтвердят, что ты была в бешенстве в тот момент. Убийство явно заказное. Четкое, хладнокровное. Конечно, это будет не единственная версия, ты уж мне поверь... Но она обязательно будет.

— Валера, — с трудом сглотнув, спросила я, — мне нужно его... опознавать?

— Нет. Мы вчера не могли тебя найти, его опознал бухгалтер Сергей Доценко. Ну и я, собственно... К тому же все документы были в пиджаке... Он что, собирался уйти?

— Да... Думаю, да...

— Люба, — позвал Валера, осторожно касаясь моей руки, — скажи... у тебя есть кто-нибудь?

Я молча покачала головой. Валерка кивнул и поднялся. Казалось, такой ответ его удовлетворил. Маринка, горестно вздохнув, спросила:

— Любочка, с тобой посидеть?

— Спасибо, я в порядке...

Не прошло и пяти минут после ухода Мытариных, как на пороге возник Климин. Он с ходу попробовал сыграть со мной в сыщиков, но я его остановила. Голова раскалывалась и без его любимой игры в загадки.

— Петр Семенович, спрашивайте прямо. Ведь вы пришли узнать, не я ли заказала собственного мужа? И заодно его любовницу?

Климин отпрянул, но в следующее мгновение глаза его превратились в узкие щели:

— Откуда вы знаете об убийствах?

— А то вы не знаете, что там был Валерий Мытарин и что он мой сосед...

Азарт в глазах Климина растаял, вместо него появилась легкая ирония.

— Как я вижу, смерть мужа не произвела на вас большого впечатления?
–

— Вам нужно, чтобы я билась в истерике?

— Почему бы и нет... Или вы были готовы к такому повороту событий?

— Если бы вы хорошо знали моего мужа, то понимали бы, что с ним Нельзя быть готовой ни к чему. Нельзя было... — зло поправилась я.

— Вы знали, что у него другая женщина?

— Да. И Вы знали.

— Верно, — согласился Климин. — Знал, кто и где живет. Но меня это не касалось до той самой минуты, пока их обоих... А вот вас сие касалось самым прямым образом! И вы знали, кто она и где она. Ведь вы уже пытались однажды пробраться в тот дом? Вы помните об этом, Любовь Петровна?

Наверное, если бы капитан сумел решить, чего во мне больше: безумия или коварства, расследовать преступление ему стало бы гораздо легче. Но справиться с этой задачей ему было явно не по силам.

— Изящный, конечно, заказ, надо отдать должное... Представьте картину: спальня, атлас, шелк... Даме пуля в лоб, кавалеру, соответственно, две пули в затылок. Хотите фотографии посмотреть?

— Нет!!! — закричала я, закрываясь руками от сидящего напротив меня чудовища. — Нет!

— Между вами произошла ссора? Когда вы видели мужа в последний раз? Где вы были в ночь с пятницы на субботу?

Вопросы посыпались градом. Я отвечала, стараясь не поддаваться эмоциям, но иногда все-таки срывалась на крик и слезы. Когда Петр Семенович поднялся с места, я была почти в беспамятстве.

— Что ж, если понадобится, вас вызовут... И попрошу никуда не уезжать из города.

Последующие дни смешались в одну непрерывную полосу черной тоскливой суеты. В доме, словно тени, появлялись какие-то люди, родственники, друзья. По счастью, почти все время возле меня была Марина, взявшая на себя большую часть хлопот. Пару раз появлялись следователи, но ничего нового я сообщить им не могла.

В день похорон было солнечно, однако поднялся сильный ветер, гонявший по пустующему участку кладбища песчаные смерчи и осыпавший лица стоявших и крышку гроба хрустящей желтой пылью. Черные ленты венков яростно бились о лапник, выворачивая наизнанку тисненые золотые буквы: «Дорогому...» Незнакомые мужчины в темных плащах говорили что-то над разверстой могилой, потом подходили, целовали мне руку и просили крепиться. В какой-то момент происходящее стало невыносимым, и я едва не упала в обморок. Маринка проводила меня к автобусу.

На поминки собралось не так много людей, но маленькая квартирка едва вместила и их. Пришли несколько наших одноклассников, соседи, сослуживцы Олега. Из его коллег я знала лишь бухгалтера Сергея. Тускло блеснув массивными роговыми очками, он неловко пожал мне руку и, пробормотав слова соболезнования, забился куда-то в угол, словно старался держаться подальше. Казалось, поминки длятся целую вечность. Многие осторожно шушукались. По обрывкам фраз можно было судить, что смерть Олега породила огромное количество слухов, в том числе и нелепых.

Когда все ушли,то сначала женщины убрали и вымыли посуду, а мужчины передвинули столы. Последней была Маринка, поцеловавшая меня на прощание. Хлопнула входная дверь, и в квартире воцарилась плотная, невыносимо давящая на уши, глухая тишина. Я добрела до дивана и села, подтянув колени к самому подбородку и бездумно глядя в одну точку.

Сумерки незаметно окутали квартиру и, расплываясь по полам и стенам, окрасили тишину в ночные цвета. До слуха донесся тревожный звук милицейской сирены. Под окнами промчалась машина, и на потолке мелькнули веселые зайчики от патрульной мигалки. Я подняла голову — в темноте дверного проема виднелась недвижная мужская фигура в длинном плаще.

— Люба... — услышала я и узнала голос Максима, — не бойся, это я.

Он неслышно прошел к дивану и сел чуть поодаль.

— Как ты вошел? — глухо спросила я.

— Дверь была не заперта, тихо ответил Тигрин.

Что ж, может, итак... Мы сидели молча какое-то время,

но чужое присутствие понемногу выводило из болезненного оцепенения. Я повернулась к ночному гостю.

— Зачем ты пришел?

Максим ответил не сразу.

— Я знаю, что тебе плохо.

— Да, — опуская голову, горько усмехнулась я. — Мне плохо. Вокруг меня все рушится... Лидка, Олег... эта Касаревская... Господи, как я ее ненавидела! Но я не хотела этого! А псих говорил, что убьют меня... Я знаю, он со мной играет! Умирают все вокруг... Он едва не убил Лидку, и, если бы не Ферапонтов... Господи а где же Ферапонтов? — вдруг, будто в горячечном бреду, зашептала я, оглядываясь. — Я не видела его очень давно... Может, и с ним что-то случилось?