Беглая

Чушь! Я даже покачал головой — не могло быть и речи! Я был глупцом, надеясь на это в самом начале. Выставить ее на всеобщее обозрение, на глаза отца? Тем более теперь, когда он и так что-то подозревает? Никогда! При одной мысли все внутри закипало. Только моя. Моя компенсация за предстоящий брак. Моя настолько, что я не хочу делить даже взгляды. Никто не увидит ее кроме моей женской половины. Тем более, думаю, я едва ли смог бы решить, кем ее наречь. Сердцем? Телом? Душой? Не знаю… Не знаю! Но ведь Тень может быть лишь чем-то одним…

Разум сцепила руки и опустила голову в жесте покаяния:

— Повелитель, эти претендентки недостаточно хороши? — в ее голосе вибрировало беспокойство. — Я не справилась?

Я будто опомнился. Перевел взгляд, точно впервые увидел женщин, стоящих передо мной. Все шесть были безупречными красивыми суминками. Впрочем, передо мной стояли претендентки из Чертогов — они не могли быть иными. Все темноволосые, как Разум. Стройные, фигуристые. Чтобы понять это, можно было даже не заглядывать под черные балахоны, в которых они прибыли сюда, скрывая лица капюшонами. Но я должен был увидеть свои потенциальные Тени целиком. Так полагалось.

Я кивнул, и Разум дала женщинам знак снять балахоны. Все шестеро беспрекословно подчинились и замерли, обнаженные. Одинаковые позы, одинаковый рост, одинаковые взгляды, одинаковое выражение лиц. Одинаковый возраст. Гарантированные девственницы. Обученные, как полагается. Не то, что сброд на Эйдене… Единственное, чем они, пожалуй, принципиально отличались — формой и размером груди да цветом сосков. Правда, никто из них не дотягивал до Разум. Настолько выдающихся форм я не увидел.

Но мне было плевать. Впервые в жизни мне было плевать, какая именно у них грудь или задница. Как и плевать на их девственность. Интересовало только одно: как они будут выглядеть, следуя за мной или моей кошмарной женой. Только это. И ничего больше.

Я повернулся к Тени:

— Разум, я доверюсь твоему вкусу. Выбери троих, остальных отошли обратно в Чертоги.

Она потеряла дар речи:

— Я, повелитель? — голос дрогнул. — Вы доверяете этот выбор мне? Оказываете такую честь?

Я кивнул, поднимаясь с кресла:

— Да, оказываю. И немедленно готовьте наречение — встречать мою невесту вы должны полным составом. Не тяни.

Разум справилась, действительно, быстро. Но и обряд наречения в этот раз не имел своего исконного смысла. Я присутствовал на нем лишь потому, что нельзя было смущать служителя Чертогов, проводившего церемонию по всем правилам. Как минимум, о подобном сразу же донесут отцу. А в моем случае глупо давать лишние поводы. Но даже самое сакральное и важное — выбор имени — я совершал бездумно. Плевать, кого именно и как нарекут. Я лишь молча злился на то, как все это было долго. Невыносимо долго.

С позавчерашней ночи я не видел дикарку. Немногим больше суток, но они казались вечностью. Я прекрасно понимал, что не смогу увидеть ее лишь на мгновение — этого мгновения будет слишком мало. Я не смогу оставить ее. Поэтому приходилось только ждать. Выполнить все формальности по отношению к принцессе Амирелее, чтобы сразу же послать ее к Йахену. Отец очень заблуждался, надеясь, что я стану с ней каким-то образом контактировать — это слишком. Пальцем не пошевелю. Они хотели сближения — они получат его в буквальном смысле. Территориально. И пусть Агринон рисует свои каракули дальше. Я бы предпочел и вовсе не вспоминать, что эта невеста занимает комнаты где-то на моей женской половине. Она ни в чем не будет стеснена, в пределах разумного, конечно, насколько это положено, но не нужно ждать большего. И до неминуемой свадьбы я намеревался о ней забыть. Как о ночном кошмаре.

Принцесса Нагурната явилась вовремя. Впрочем, в этом не было ее заслуги — лишь добросовестность дворцовых служб. Я ждал в малом зале приемов, Тени, наконец, в полном составе, заняли свои места. Глупая встреча, для которой не было официального протокола… Этой женщины не должно быть здесь. И в любом другом случае отец первым осудил бы подобную вольность. Но сейчас он был готов на все. Это лишь наводило на горькую мысль, что брака не избежать. А в висках бились осторожные слова Креса: «…тягачами нагурнатской породы…» Да… Имеют полное право. И самое отвратительное — даже отец оказывался не в силах заткнуть рты. Думаю, кузен не озвучил и десятой доли того, что говорят во дворце. Он не хотел меня раздражать.

Амирелея Амтуна появилась под вуалью. Розовое пятно посреди зала. Церемонию приветствия решили ограничить — она не входила женой, поэтому ни о каких клятвах со стороны моих Теней речи не шло. Ее просто приветствовали, как женщину, принадлежащую высокопоставленной семье.

Служанки откинули вуаль с ее лица, и я увидел розовый бантик губ и налитые щеки. И внутри заскребло так, что я был вынужден стиснуть зубы. Смогу ли я с этим смириться? Говорят, рано или поздно и красота и уродство приедаются и перестают производить какое-либо впечатление. Значило ли это, что я когда-нибудь перестану замечать ее изъяны? Слабое утешение…

Я постарался взять себя в руки. Позволил этой женщине подойти и поприветствовать меня. Она звенела от драгоценностей при каждом шаге. Те, кто ее одевал, пытались хоть как-то исправить ситуацию. Но драгоценности лишь подчеркивали всю ее нелепость. Амирелея Амтуна была слишком проста для них. Гораздо милее на ее светлых волосах смотрелась бы скромная шапочка служанки.

Так на кого она похожа? Этот вопрос почему-то не давал мне покоя. Неужели династия Нагурната имела такую дурную наследственность? Но желание отца получить ее мать давало вполне конкретный ответ. Впрочем, ее мать не была королевской крови — она принадлежала к одной из правящих семей Красного Пути.

Я даже задержал дыхание. Смотрел на стоящую передо мной женщину невидящим взглядом. Почему это не приходило мне в голову? Отец приказал уничтожить хроники Нагурната, но этот приказ не касался прочих семей. Как только это все закончится, я немедленно дам команду фактурату, чтобы он начал поиск хроник Красного Пути за последние десять лет. Я не слишком надеялся, что Крес сможет что-то раскопать в документации своего отца.

Я, наконец, опомнился. Принцесса Амирелея уже некоторое время стояла передо мной, склонившись, и ждала, пока я протяну ей руку для поцелуя. Она имела на это право, как законная невеста. Висела неловкая тишина. Я протянул руку, принцесса прижалась теплыми губами. Подвески с розовыми бриллиантами, украшающие ее голову, коснулись моей кожи, обожгли холодом. Вблизи было еще заметнее, что блеск камней попросту уничтожал эту женщину. Она не вытягивала этой роскоши.

Я невольно вспомнил глупый серебристый кругляш на перламутровой коже. На ней бриллианты будут выглядеть совсем иначе. И ювелир уже отчитался, что все готово…

30

Удивительно, но в этой маленькой комнате мне было спокойнее. Сама не знаю, почему. Вместо совершенной изоляции я внезапно ощутила некую защищенность. Я не чувствовала чужого присутствия, и от этого было легче дышать. Но появление кого-то из молчаливых асторок всегда заставляло вздрогнуть. Была ли это одна и та же девушка, или все время разные? Кто их знает — мне они казались совершенно одинаковыми. Впрочем, это не имело никакого значения. Они неизменно проходили сквозь стену, что-то оставляли или забирали и снова уходили. Единственное, что я слышала от них — шорох шагов.

Я отчетливо видела, откуда именно служанки появлялись. В маленьком пространстве сложно было что-то скрыть, но это ничем мне не помогало. Я подолгу стояла у нужной стены, водила по ней пальцами, но проклятая стена неизменно оставалась стеной. Прочной и монолитной. Вероятно, существовала какая-то вещь, служившая ключом. И у меня ее не было. Но я должна выйти…

Растение в саду не давало мне покоя. Лист уже увял, истончился. Невесомый бахромчатый край неприглядно съежился и потемнел. Лишь поверхность все еще сохраняла лаковый блеск, хотя цвет уже утрачивал свою насыщенность и свежесть. Я села у высокого окна. Отсюда не было видно прежней перспективы. Почти весь вид загораживала сплошная белая стена, за которой виднелась узкая полоска пространства. Разглядывать было нечего.