Беглая

— Ты бы заходил?

Он усмехнулся:

— Боюсь, что нет. Гораздо приятнее смотреть на Теней.

Я кивнул:

— Я того же мнения. У меня три новые Тени. Пока еще не наскучили. И потом: будущая жена — еще не жена. У меня нет перед нею никаких обязательств. И я ни на крупицу не верю в брехню верховного. Он всего лишь пытается угодить отцу. Это очевидно. Принцесса Амирелея для меня не больше, чем протокол.

Крес вновь приложился к бокалу, в глазах мелькнул азартный огонек:

— Знаешь, я все думаю: могла бы выйти Тень из той дикарки?

Я напрягся:

— Что?

— Из той дикарки с Эйдена.

— Почему ты об этом вспомнил?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Просто столько возни… чтобы все так глупо закончилось… Она была хороша.

Я старался казаться безразличным, хотя при одном упоминании о ней все внутри переворачивалось. Крес будто тянул к ней руки, и я испытывал жгучий гнев. Зачем он заговорил?

— Не так хороша, как обещала сводка. В коллегии приукрасили… вероятно, из желания угодить. По большому счету девка не стоила ни времени, ни денег.

Крес повел бровями:

— Так Тень бы не вышла?

— Разумеется, нет. Глупая затея. Но она увлекла меня, потому что позволила немного потянуть время.

Он с пониманием кивнул:

— А наложница? Я слышал пару историй. Говорят, дикарки весьма экзотичны. Представляешь, они бывают непокорны!

Я развел руками:

— Так поймай дикарку и проверь. Тебе ведь ничто не препятствует.

Разговор перестал быть непринужденным, и я чувствовал острую необходимость выпроводить Креса. Могу не удержаться и выдать себя, если он продолжит разматывать этот клубок.

Воспоминания о дикарке просто выбивали почву из-под ног, отзываясь поглощающим желанием немедленно ее видеть. Убедиться, что она там, где ей и положено быть, чувствовать ее запах.

— Ты бы хотел?

Я непонимающе посмотрел на кузена:

— Что?

— Непокорную?

Я стиснул зубы и покачал головой, пристально глядя на брата:

— Нет. Не хотел.

Крес хохотнул, а меня не оставляло отвратительное чувство, что все эти вопросы были не просто так. Очень надеюсь, что я ошибался…

33

Этот сад снова преследовал меня. Но если раньше сны были блаженным побегом от реальности — теперь раздражали и нагоняли тоску, как только я просыпалась. Одно и то же, одно и то же за небольшими нюансами. Я неизменно слышала задорный голос, неизменно шла за хохочущей девчонкой по садовой дорожке вдоль проклятых кустов. Чтобы предсказуемо не догнать ее. Да, с каждым разом картинка вокруг становилась четче и осязаемее. Теперь я могла беспрепятственно рассмотреть все, что видела. Но уже не находила в этом никакого смысла. Ощущение чего-то важного пропало бесследно. Просто глупый сон, который подсовывало воображение. Он одолевал почти каждую ночь, перед самым пробуждением. Я уже ненавидела его.

С каждым разом я продвигалась по дорожке все дальше и дальше. Идти стало совсем легко, но теперь мешало расстояние. Этот проклятый сад казался бесконечным. Передо мной неизменно маячил край ярко-синей юбки, но саму девчонку я так ни разу не увидела. Я уже и не хотела на нее смотреть, не ждала никакого откровения.

— Я здесь! Я здесь!

Да, теперь я хотела догнать ее лишь для того, чтобы заткнуть рот. Чтобы больше никогда не слышать ее зов, от которого уже сходила с ума. Я бы предпочла вовсе не видеть снов. Никаких.

— Я здесь!

Передо мной вновь мелькнул ярко-синий подол, обшитый пышными оборками. Зараза! Когда же она устанет?! Но я отчетливо осознавала, что находилась во сне, в котором не действуют физические законы. Девчонка не устанет никогда. И я шла за ней, шла, чувствуя, как под ногами скрипит влажноватый песок. Во сне я отчаянно хотела проснуться.

— Я здесь!

Я была готова врезать ей по лицу и оттаскать за волосы, если понадобится. Лишь бы все это закончилось.

— Я здесь!

Я прибавила шаг и свернула, но девчонка предсказуемо убежала, и синяя юбка мелькала уже за другим поворотом. Я была заложницей этой фантомной реальности. И шла вперед, подгоняемая даже не собственным желанием, а какой-то условностью происходящего. Я понимала, что, скорее всего, никогда не догоню ее. Плевать.

Вдруг девчонка замолчала. Я остановилась, прислушиваясь. Шелест листвы, легкое дуновение ветра, птичьи пересвисты. Ни ее смеха, ни ее далеких шагов… Но сон не заканчивался. Я снова пошла по дорожке, и теперь охватило какое-то неуместное беспокойство. Я чувствовала, что что-то не так.

— Эй! Ты где?

Вопрос остался без ответа.

— Где ты?

Но я откуда-то точно знала, что девчонка больше не отзовется. Я даже ускорила шаг, словно кто-то невидимый толкал в спину. Быстрее и быстрее. Время от времени я останавливалась и прислушивалась, но кроме естественных звуков сада не слышала ничего. Разве что к птичьим пересвистам и шелесту листвы стал прибавляться плеск воды. Вода… Похоже, где-то здесь, среди раскидистых деревьев прятался фонтан.

Я вновь ускорила шаг, преодолела несколько поворотов и через увитую цветами арку вышла на обнесенную стрижеными деревьями площадку, в центре которой плескался небольшой фонтан, высоко выбрасывая тугие струи. Запахло водой и прохладой.

Девчонка стояла у чаши, спиной ко мне. Я видела пышные складки синего платья, длинные золотистые волосы, перехваченные на затылке атласной ленточкой. Я замерла, ожидая, что незнакомка повернется, но та стояла истуканом. Я хотела подойти поближе, обогнуть фонтан, заглянуть девчонке в лицо, но с ужасом обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Совсем как в первый раз, когда погрузилась в этот навязчивый сон. Ноги словно пристыли к песку. Если мне понадобится еще столько же времени, чтобы понять, кто она, — я попросту сойду с ума. Я сойду с ума!

Я подалась вперед, насколько могла:

— Повернись! Прошу тебя!

Она не шелохнулась.

— Кто ты? Ответь!

Снова молчание.

— Кто ты?! Кто ты?!

Призрачная реальность подернулась рябью, почернела. Проклятый сон закончился.

— Кто ты?

Теперь шевелились мои губы, и сквозь дремоту я услышала собственный голос.

Что-то горячее легко коснулось плеча, ключицы.

— Твой повелитель…

Поцелуи спустились на грудь. Я нервно сглотнула, отвернулась и открыла глаза. Смотрела в огромное окно, за которым занималось утро.