Беглый

— Опять ты, Борисенок?

— Опять я. Но не по твою душу, Валера, а по твою лошадь.

— Куда теперь?

— Домой к Инне.

— Помню.

Я хлопнул по ящику салоне:

— Там всё аккуратно. Медицинский груз. Лёгкий, но не сотрясай — оборудование.

Он затушил сигарету об покрышку.

— Ну, коль для женщины… Поехали, шевалье техники.

С орбиты пришло всё. Чётко, как в списке:

— Кровать-коляска с многопозиционной трансформацией, управлением и анатомическим ложем.

— Модули регенерации суставов — компактные, внешне похожи на фен, но способные снимать воспаление и улучшать подвижность с микромагнитной точностью.

— Набор фотохромных очков — три пары, с градиентным фильтром, адаптирующиеся к сетчатке Раисы Аркадьевны.

— Микродозированный курс препаратов — в индивидуальных капсулах, в термобоксе с замком.

— И бонус — ручной «Орто-Кит»: инструменты для точной подгонки домашних поручней, фиксаторов, упоров и регулировок.

«Друг» отчитывался с удовлетворением:

— Всё доставлено. Все единицы — маскировка под гражданские. Механическая часть активна, химическая — стабилизирована.

— Я счастлив.

— Я тоже, — сказал я вслух. Валера хмыкнул:

— Ты это с прибором разговариваешь или с богом?

— С тем, кто в отличие от тебя — не курит под топливным баком.

* * *

Подъезд встретил запахом старой штукатурки. Мочой не пахло. «Птичка» не подводила.

Валера втаскивал коробку с кроватью, ворча:

— Я водила, а не грузчик!

— Держи спину прямо — иначе тебе понадобятся мои приблуды по полной программе.

Инниным ключом открыл дверь.

Увидев нас, Раиса Аркадьевна приподняла брови:

— О-о!! Курьер.

— Лично и при исполнении, — кивнул я.

— И это всё — для меня?

— И это только начало.

Мы с Валерой внесли всё, разложили аккуратно. Я открыл первую коробку, начал сборку.

Инструменты щёлкали тихо. Панели вставали на место, как будто ждали своей очереди в этой квартире.

Раиса Аркадьевна молча наблюдала.

Когда первая часть кровати была готова — она сказала только:

— Ты всё это…?

Я посмотрел ей в глаза:

— Я делаю это — для Инны, для вас, для себя.

Все было собрано. Я поправил последний раз подлокотники, проверил фиксацию и кивнул Валере:

— Готов?

— А то. Погнали аккуратно.

Вдвоем мы подхватили Раису под руки и ноги — мягко, без резких движений, как учили.

Она не сопротивлялась. Только сказала тихо:

— Я вам обоим потом торт испеку. Но не сразу.

Положили её на новую кровать-каталку. Матрас под ней принял форму тела, почти без усилия. Всё под ней — мягко, приятно, точно.

Я сразу подал пульт, от которого провод шел к креслу-кровати.

— Смотрите Раиса Анатольевна:

Кнопка вверх — спинка поднимается.

Вниз — опускается.

Ноги — вот эти кнопки.

А вот это — манипулятор управления движением.

Раиса нахмурилась.

— Это я, значит, теперь как… танк?

— Нет. Как капитан корабля. Только без шторма.

Она нажала на кнопку. Спинка поднялась с едва слышным жужанием и щелкнула, став на фиксатор. Затем она сама отпустила ноги. Раиса Аркадьевна сидя выпрямилась. Медленно, но с уверенностью и достоинством.

Потом — аккуратно взялась за джойстик. Кресло-кровать поехала. Тихо, плавно. Прямо к двери кухни. Она замерла. Посмотрела на нас.

— Так вот ты какой, мой новый мир.

Валера чмокнул в воздухе, покачал головой:

— Честно, Константин Витальевич… Я и не знал, что такое бывает.

— Бывает. Только нечасто. Но мы — в меру сил исправляем.

Я достал из кармана пятёрку, сложенную пополам. Протянул Валере.

— Спасибо за помощь.

— Не, ну ты чего…

— Бери. За надёжную доставку гуманитарного груза.

— Ну тогда… — он взял, сунул в нагрудный карман и подмигнул Раисе, — если что обращайтесь. Я теперь только так — по высшему разряду.

Раиса Аркадьевна улыбнулась. А я подумал: черт возьми, это лучше любого подвига.

Когда Валера ушел, она сделала ещё один круг по комнате. Остановилась у окна. Нажала кнопку.

Подняла спинку. Смотрела на улицу. Долго.

И сказала, уже не нам, а в пространство:

— Никогда не думала, что у меня снова появится своя скорость.

* * *

Я закрыл шторы, оставив только тонкий свет от тюля. В комнате было тихо. Только еле слышно щёлкал клапан термоса и дышал только что подвешенный вместо люстры ионизатор.

Раиса лежала в новой кровати, почти не шевелясь. Лицо расслабленное, но взгляд — внимательный.

— А теперь, Раиса Аркадьевна… мы немного поколдуем.

— Опять?

— Последний раз сегодня. Потом — только чай и любимая радиопередача.

Она усмехнулась, но спорить не стала.

Я включил аудиогармонизатор на низких частотах. «Муха» активировала режим инфразвукового покоя. «Друг» контролировал параметры: частота дыхания, пульс, уровень кислорода.

— Готов к началу. Пациент в стабильной дремоте.

— Протокол «Нейро-лимфатическая коррекция. Фаза первая.»

Я аккуратно приложил микроаппликаторы к шейно-грудной зоне. Ей сейчас тепло, и ощущение лёгкого покалывания.

Запустил внешнюю стимуляцию нейромодулятора, для локальной разблокировки синаптической связи в пояснично-крестцовой зоне. Затем — глубокий лимфодренажный импульс на уровень ниже диафрагмы. Раиса не просыпалась. Лицо — спокойное.

— Регенеративный протокол: активен.

— Местное воспаление: стабилизировано.

— Миелиновая передача: улучшена на 17,4%.

Я не улыбался. Но внутри, все светилось. Работать руками и видеть результат — всё равно, что играть симфонию. Только вместо звука — здоровье.