Беглый
Шрифт:
— Поздравляю, и как ощущения?
— Как будто я себе на стену окно во Вселенную повесил. И теперь могу сказать тебе «доброй вечер» не через шаги, а через провод.
— Гм… поэтично.
— Слушай, а тебе домой разве не нужен телефон? Чтобы и ты могла сказать: «Привет, Константин, ты мне снился».
— Ох, милый… Мама стоит на льготной очереди уже третий год. Как инвалид первой группы.
— И?..
— И… ничего. Говорят — нет технической возможности. Район большой, свободной емкости нет.
— А ты пробовала?..
— Пробовала. Даже дедушкину медаль за труд приносила показывать.
— Слушай, а давай сходим вместе на АТС и я услышу это лично?
Пауза. Потом голос — мягкий:
— Можно. Только ты там не ругайся. Там тоже люди.
— Я не буду ругаться. Я буду… для начала слушать, и если надо убеждать.
— Тогда надевай свою улыбку и костюм человека, которого нельзя не подключить.
Я рассмеялся.
— Всё, Mon general. Ты геройствуешь на смене, я пойду воевать с проводами. Завтра, после обеда — выезд на объект.
— Договорились. И ещё…
— М-м?
— Спокойной ночи. Я сегодня не приду, но буду рядом.
— Я это уже чувствую. Даже через провод.
Щёлк.
В здание АТС, мы вошли с улицы, где дул влажный осенний ветер, в мир линолеума, не мытых стёкол, запаха дешёвого кофе и старых журналов «Радио» на тумбочке у окна.
Очередь — как в театре: одна бабушка дремлет, вторая спорит с воображаемым внуком, третий держит в руках схему подключения и повторяет «Я всё согласовал!».
На стене — объявление: «Заявки на подключение. Комната 4-Б. Начальник технического отдела.»
Я постучал. Из-за полусветлой двери раздался голос:
— Заходите, если по делу.
Чисто. Сухо. На стенах — графики, сетки, плакат «Связь — это жизнь!», надпись ручкой под ним:
«…но не у всех.» За столом — женщина лет под тридцать с лишним.
В модной кофте цвета баклажана, с золотой цепочкой и остро заточенными глазами.
— Слушаю.
— Борисенок Константин Витальевич. Работаю в окружном госпитале. Хотел бы уточнить статус заявки на подключение стационарного телефона по адресу Пушкина, 21 — квартира Сафроновой Раисы Аркадьевны.
Она подняла бровь.
— Это где девочка-медсестра, да? Высокая, тёмненькая. Она приходила. Хорошо говорила. Спокойно.
— Это она. Сейчас сидит в коридоре…
— Я её помню. Симпатичная. Прямая.
Она раскрыла журнал, провела ногтем по страницам, остановилась.
— Да. В очереди стоит. По категории — инвалид первой группы. Отмечена. Заявка в силе.
Пауза.
Я ждал.
Она подняла на меня глаза:
— Но я ничем не могу помочь.
— Почему?
— Потому что емкость АТС исчерпана, плюс нет свободных пар в кабеле. Случай редкий, но такое бывает иногда, новый кабель — только через год, если будут фонды. Монтаж достаточно быстро, опытная бригада есть. Когда освободится исходящий комплект, этого даже бог не знает. Так что потерпите. Я вам сказала всё, как есть.
Я посмотрел на неё спокойно.
— Ну что же, мне все понятно. До встречи.
— У меня рабочий день окончен. Посмотрите есть кто-то еще на прием?
— Нет, я был последний.
— До свидания молодой человек.
Вышел в коридор. Сбоку от двери висела табличка: «Начальник технического
отдела Гринштейн Наталья Ароновна», прочитав это, у меня родилась мысль. После чего я посетил кабинет для мальчиков. Из-за этого мы вышли позже Наталии Ароновны, и имели удовольствие наблюдать, как она грациозно садится в «Ниву» красного цвета. В народе слышал упорные слухи, именно в нем эти машины идут на экспорт.Дверь в АТС госпиталя была приоткрыта. Из-за неё доносился характерный хруст — Давидович ел сушёные яблоки и паял что-то очень старое, но всё ещё работающее.
Я постучал пальцем по косяку:
— Абрам Давидович, разрешите войти?
— Если без шашки — заходи.
Я прошёл, присел на край стола, на котором лежал телефон марки «Ташкент-203», обмотанный телефонной «лапшой».
Я произнес тихо, с нажимом:
— Ты же знаешь начальницу техотдела на АТС-26?
— Гринштейн?
— Наталья Ароновна.
— Знаю. Она у моего сына в школе контрольные списывала.
Я улыбнулся.
— Надо, чтобы ты с ней поговорил. По-свойски. Честно, но… убедительно. Она меня слушала, но не услышала. А ты — можешь.
Давидович снял очки. Отложил паяльник. Посмотрел в потолок.
— Это ты, Костя, тонко сказал. Убедительно. И по нашему.
Он ничего не пообещал. Только кивнул.
— Завтра узнаешь.
Давидович поймал меня утром, в коридоре между техблоком и столовой у бойлера с кипятком.
Без слов достал из внутреннего кармана обрывок бумаги — вырванный из справочника уголок, на котором шариковой ручкой было написано: «1500».
Я посмотрел.
Он пожал плечами:
— Не мне. Я бесплатно.
Это она. За неудобства.
За «технически невозможно», которое стало возможно.
— И если я согласен?..
— Тогда на следующей неделе установка.
— Абрам Давидович…
— Да знаю я, что это много. Но ты ж не просто телефон ставишь, ты можно сказать жизнь подключаешь. А это, извини, уже вложение. Думай.
— Хорошо, как надумаю — дам ответ.
В голове уже гундел «Друг»:
— Полторы тысячи это не взятка. Это инвестиция в тишину в доме. В то, чтобы Раиса Аркадьевна могла вызвать врача, Инна — вызвать такси, а ты… сказать «Я рядом», даже если не рядом.
Я вернулся к себе, в берлогу, медленно снял куртку, включил настольную лампу. Достал из нагрудного кармана обрывок бумаги. Положил на стол. Рядом — блокнот, в котором давно не писал, но сегодня… захотелось. Открыл…
Я закрыл блокнот. Подошёл к окну. Город шептал фонарями. Но внутри уже набирал силу другой голос… Я опустился на кровать, и через нейроинтерфейс отдал приказ:
— «Птичка», «Муха»! Объект наблюдения: Гринштейн Наталья Ароновна, начальник технического отдела Минской городской АТС-26. Нахождение сейчас — здание на Козлова, квартиру проживания выяснить самостоятельно. Наблюдение: непрерывное. Фиксация: видео, аудио.
— Цель: выявление влияния третьих лиц. Потенциальное давление. Коммерческая активность вне заявленной деятельности.
— Режим — пассивно-наблюдательный. Без вмешательства.
Доклад: каждые 6 часов. Только факты.
Мгновение тишины.