Белая ночь
Шрифт:
– Просто я долго жил на Ближнем Востоке. Привычка осталась, - ответил он.
– Тебе идет, - кивнула я, теперь мне было стыдно за свои потертые джинсы и футболку. Представляю, как ужасно все это выглядело со стороны! Он сразу почувствовал мою неуверенность, потому что снова поднялся на несколько ступенек выше и протянул руку.
– Пойдем, Саша, - сказал он, - одни твои глаза стоят больше, чем все самые лучшие одежды на свете!
Я стала спускаться, словно под гипнозом. Он привораживал меня к себе каждый раз, когда смотрел вот так, как сейчас. Именно поэтому я бросилась сегодня искать его, потому
Мы спустились вниз.
– Надеюсь, ты не оставил машину около подъезда?
– Нет, у вас во дворе сегодня совсем нет места, я бросил ее на улице. А почему ты спрашиваешь?
– Не хочу, чтобы мама видела. У нее будет шок.
– Почему?!
– его брови взлетели вверх.
– Ну, просто, в нашей семье не привыкли ездить на таких дорогих автомобилях. Ты можешь считать это предрассудками, но меня всегда учили выбирать парней из своего круга.
– Ты хочешь сказать, что я человек не твоего круга?
– моя реплика его еще больше развеселила.
– Мне много раз за свою жизнь приходилось слышать эти слова. Причем, они применялись ко мне в самых противоположных значениях. Но я не думал, что услышу это от тебя.
– Нет, ты не просто не моего круга...
– смутилась я, - ты вообще настолько нереальный, что иногда задумываешься, а не сон ли все это?
Он озадачено смотрел на меня.
– Я ничего не понял.
– Понимаешь, мне все время кажется, что ты вдруг исчезнешь, и я пойму, что просто придумала тебя.
– Не дождешься!
– он лукаво подмигнул мне, но потом серьезно спросил.
– Откуда у тебя такие мысли?
– Назови это предчувствием.
– Перестань, - он рассмеялся, - Предчувствия - это по моей части!
Я тоже не смогла сдержать улыбку.
– Да уж, куда мне до тебя!
Погода сегодня была не очень: солнце проглядывало сквозь рваные облака, иногда даже срывался дождь. Но я не замечала этого, чувствуя себя счастливой от того, что мы просто шли с Дэвидом, взявшись за руки. Рядом с ним я готова была пережить даже всемирный потоп. Когда мы сели в машину, он включил радио. Радостный голос диктора сообщил нам, что сегодня не ожидается улучшения погоды, так что, если мы не хотим промокнуть, лучше сидеть дома. Очень оптимистично!
– Ну, уж нет, - ответила я ей, - дождем нас не испугать!
– Ты просто не видела настоящих дождей, - усмехнулся Дэвид.
Мы уже выехали на проспект и влились в воскресный поток машин.
– Дожди в тропиках - это просто сплошная стена воды, от которой нельзя спрятаться под деревом, как у вас здесь.
Меня возмутил его поучительный тон.
– Дэвид, не думай, что я такая уж 'темная'. В двадцать первом веке не обязательно быть где-то самому, можно увидеть все по телевизору, в Интернете, на видео, наконец!
– Я тоже не такой уж 'темный', - возразил он мне в тон, - и прекрасно знаю, что в двадцать первом веке существуют телевизор, Интернет и видео. Но ты никогда не прочувствуешь всего этого, если не увидишь своими собственными глазами!
– Дэвид...
– я замялась.
Мне вдруг пришел в голову один вопрос, о котором я не знала, как его спросить.
– Что?
В этот момент он ловко обогнал впереди идущий автомобиль,
воспользовавшись его нерасторопностью на повороте. Это вызвало неудовольствие водителя, и он высказал в продолжительном гудке все, что думал о нас в данный момент. Дэвид сделал вид, что не заметил этого всплеска эмоций.– Ты что-то хотела спросить, - напомнил он мне.
– Да, - проговорила я осторожно, - мне просто стало интересно, как ты решаешь вопрос с прогрессом?
– С прогрессом?
– переспросил он удивленно.
– Ну да, ведь мир не стоит на месте, все вокруг развивается, появляются новые науки, технологии и прочее...- я замолчала.
– А, ты наверно имеешь в виду, как у меня дела с образованием?
Он рассмеялся, а я смутилась от его реакции. Но он все продолжал хохотать, не находя в себе сил успокоиться.
– Ты хочешь знать, учился ли я где-нибудь, кроме церковной школы в средние века?!
– он старался взять себя в руки, но у него это с трудом получалось.
– Саша, почему ты так плохо обо мне думаешь?
Я пожалела, что вообще задала этот глупый вопрос. Похоже, Дэвид запомнит его надолго! Наконец, он все-таки смог успокоиться и серьезно проговорил.
– Нет, Саша, я слежу за прогрессом, - но улыбка снова скользнула по его лицу.
– С некоторых пор мир, как ты правильно заметила, очень быстро развивается, и успеть за ним стало намного сложней. Поэтому мне не удается расслабляться, как раньше. Теперь я учусь почти каждую свою жизнь, но, конечно, не так, как вы все. Вы гонитесь за дипломами и учеными степенями, а я просто получаю информацию. Иногда даже не заканчиваю учебных заведений, если понимаю, что больше ничего меня не интересует. Видишь, в моей жизни есть некоторые плюсы.
– Да уж, - пробормотала я, все еще чувствуя себя не в своей тарелке.
Нужно было сменить неудачную тему.
– Дэвид, а ты когда-нибудь рождался женщиной?
Он удивленно посмотрел на меня и сказал:
– Саша, твои вопросы сегодня застают меня врасплох!
– Но ты не ответил, - настаивала я.
– Нет, боже упаси!
Он произнес это так, как будто я предложила ему прыгнуть в реку с крокодилами. Я возмутилась:
– Что ты имеешь против женщин?!
– Против женщин - ничего, - он засмеялся, - но стать одной из них никогда не входило в мои планы. Понимаешь, наши две сущности невозможно объединить, как ингредиенты, которые нельзя смешивать. Мы слишком разные, и я думаю, что родиться в теле женщины было бы просто невозможно. Наверно, существует закон, если мне не разу не 'посчастливилось' это на себе испытать.
– И неужели тебе никогда не хотелось понять, что представляют собой женщины изнутри?
– я хитро прищурила глаза.
– Ведь без этого твой опыт совсем не полный.
– Нет, - он пожал плечами, потом искоса посмотрел на меня и добавил.
– Хотя, ты знаешь, все-таки немного жалею. Может, тогда я смог бы понять, что иногда твориться у тебя в голове!
– Дэвид!
Он засмеялся, примирительно подняв руку. В такие моменты он казался совсем мальчишкой, озорным и бесшабашным. Сердиться на него было просто невозможно!
– Ты хочешь сказать, что я часто делаю глупости?
– Я этого не говорил, - его глаза улыбались, хотя он старался придать своим словам серьезность.