Белая ночь

Мы ели настоящую итальянскую пиццу, и он рассказывал мне обо всех кулинарных секретах, которые знал. А знал он действительно многое.

– Когда-нибудь, я сам приготовлю тебе ужин. Женщины не умеют этого делать, как следует.

– А ты умеешь?
– я сделала вид, что оскорблена.

– Конечно, я целую жизнь работал поваром в доме итальянского вельможи. Вряд ли ты можешь этим похвастать!

Мне пришлось с ним согласиться.

– Тогда я хочу креветки с чесночным соусом, рагу из кальмаров и салат 'Цезарь'...- я начала загибать пальцы, но он меня перебил.

– Хорошо, хорошо, только салат 'Цезарь' не итальянское, а мексиканское блюдо, - его глаза откровенно смеялись над моей безграмотностью, но я нисколько не смутилась.

Рядом с ним мне было легко признаваться в своих недостатках.

– А ты научишь меня готовить настоящую итальянскую лазанью?
– спросила я.

– Я научу тебя всему, - он стал серьезен, - главное, чтобы хватило жизни!

Потом мы ели мороженное в маленьком кафе, которое я считала самым лучшим во всем Питере. Там подавали потрясающее мороженное с шоколадными хлопьями, изготовленными по их собственному рецепту. Я потребовала от Дэвида, что сама заплачу за обе порции, и он, смеясь, разрешил мне это сделать.

До самого вечера мы гуляли вдоль каналов и по набережной Невы. Он рассказывал мне о тех местах, где побывал за всю свою долгую жизнь. Оказывается, Дэвид собственными глазами видел бесчисленные стада бизонов в Серверной Америке, которые теперь находились на грани вымирания, поднимался на вершины Гималаев, бывал на самом крайнем севере на Аляске и еще в тысячи других мест, о которых я слышала лишь в телепередачах.

– Я видел африканские саванны, - глаза Дэвида загорелись, - это незабываемое зрелище, уж можешь мне поверить.

– Да, я представляю.

– Вряд ли, - он покачал головой, - это невозможно представить. Это надо увидеть! Огромный дикий мир. Ощущение - что цивилизация нисколько не коснулась этого края. В тот момент мне показалось, что я совсем потерялся во времени. Находясь там, нельзя определить наверняка, в каком веке ты сейчас находишься... Поверь мне, такое просто невозможно забыть, и ты должна когда-нибудь увидеть все это.

Я смотрела на него восторженными глазами. Казалось, что его жизнь была похожа на сказку, но я тут же вспомнила о том, сколько лишений выпало на его долю за все это время. Уже гораздо позже он мог позволить себе путешествовать по своей воле в любую точку мира, но сначала его жизнь во всех этих диких уголках земли не представлялась такой уж романтичной.

– Ты бы мог написать свои воспоминания, - восторженно предложила я.
– Твои книги имели бы огромный успех. 'История мира глазами очевидца' - отличное название для мемуаров!

– Мне не нужна слава, - улыбнулся Дэвид.
– Я вообще не хочу никому ничего рассказывать.

– Ты эгоист!
– в шутку рассердилась я.

– А я и не скрываю этого, - рассмеялся он.

Да, действительно, он умел преподнести свои недостатки так, что они, наоборот, казались достоинствами. Но именно это мне в нем и нравилось.

На город незаметно опускалась еще одна белая ночь. Я предупредила маму, что задержусь, правда, не сказала, с кем. Она проявила тактичность и не стала уточнять. Это был чудесный вечер, хотя меня тревожило состояние Дэвида. Он определенно нуждался в отдыхе, но не признавался в этом. На мои уговоры разойтись по домам, он каждый раз отвечал категорическим отказом, отшучиваясь, что рядом со мной чувствует себя прекрасно.

Мы шли по набережной, глядя на закат. Дэвид спросил.

– А ты знаешь, что такое белая ночь?

– Это такое время в году, когда солнце...

Но он меня перебил.

– Нет, меня не интересует научное объяснение. Белая ночь - не природное явление, это состояние души.

– Тогда я не знаю, - удивленно призналась я.

– Дело в том, что с английского языка словосочетание 'White Night' еще переводится как 'ночь без сна', - пояснил Дэвид.
– И это очень точное определение. Белые ночи - то время, когда у человека появляется возможность по-новому взглянуть на свою жизнь. Однажды весь мир вокруг тебя меняется, и даже темная ночь вдруг озаряется ярким светом. Тебе кажется, что произошло чудо, и ты спрашиваешь себя, что же случилось? Но ответ кроется только в тебе самом.

Я смотрела на него, восторженно раскрыв рот. Живя в Питере, мне никогда еще не доводилось слышать такого романтичного определения этого явления.

Он помолчал немного и продолжил.

– Моя жизнь сейчас похожа на эту белую ночь. Раньше каждый день темнота приходила в свой положенный срок, но однажды появилась ты, и моя ночь стала светлее. Она окрасила мир всеми цветами радуги и заставила дышать полной грудью. Теперь мне хочется жить в полную силу, набело, как будто в последний раз.

Его слова заставили меня вспомнить о том, что я узнала сегодня.

– Дэвид, мне не хотелось тебе говорить...
– я замолчала, не решаясь сказать это вслух.

Он остановился.

– Что еще?

– Для тебя и твоего брата это - последняя жизнь! Я видела его воспоминания, и он знает наверняка...Прости, что именно мне пришлось сказать тебе такую новость.

Ну что тут еще добавишь? У меня была всего одна жизнь, и я с трудом могла себе представить, что значит лишиться вечности.

Дэвид покачнулся и ухватился рукой за витую металлическую изгородь парка, мимо которого мы шли. Он минуту стоял так, не шелохнувшись. Мне было трудно понять, о чем он думал, но я не посмела произнести ни слова. Сейчас утешения ему были не нужны.

– Значит, он тоже боится меня, - наконец проговорил он.

Дэвид повернулся ко мне, но на его лице не отразилось никаких эмоций. Он старался контролировать себя, а о том, что происходило у него внутри, я могла только догадываться.

– Да, это так, - ответила я.

– Ну, вот видишь, у меня совсем мало времени, Саша, - он взял мою руку и нежно коснулся ее губами.
– Я догадывался об этом, ты только подтвердила мои предположения. Но я ни о чем не жалею, только хочу, чтобы эта последняя жизнь прошла рядом с тобой.

Он сделал шаг с тротуара и увлек меня за собой. Мы перешли дорогу и оказались у самых ступенек, ведущих к воде. У наших ног плескалась Нева, спокойная и невозмутимая как всегда. Дэвид вдруг спросил: